Роберт Ладлэм - Мозаика Парсифаля

— Я отпущу руку, — сказал Майкл, присев на корточки. — Но если ты пискнешь, мне придется тебя вырубить. Ты понял? Я не хочу из-за твоих воплей терять очки. О'кей?

Молодой человек согласно кивнул, и Хейвелок медленно отвел ладонь, готовый при малейшем подозрении на крик вновь прихлопнуть ему рот. Патрульный растер щеки и тихо сказал:

— Я чуть было не уссался от страха. Что здесь происходит?

— То, что я тебе сказал, — ответил Майкл, снимая с пояса пленника пистолет и расстегивая ему куртку. — Идет проверка Службы безопасности, — добавил он, извлекая из кармана сыромятный ремень и заводя руки солдата за спину. — Мы должны попытаться проникнуть внутрь. — Он связал руки патрульного, обмотав их ремнем до локтей.

— В лагерь?

— Точно.

— Ничего не выйдет, дядя. Вы проиграете!

— Система тревоги?

— В семь слоев, до Мемфиса и обратно. Прошлой ночью на загородке сгорел пеликан. Чадил полчаса. Будь я сукин сын, если нам днем на обед не давали «курочку».

— Ну а как там внутри?

— Что «внутри»?

— Сигнализационные системы установлены?

— Только в Джорджтауне.

— Что такое Джорджтаун?

— Ну уж нет, я порядок знаю. Я имею право назвать вам только свое имя, звание и номер части!

— Ворота, — с угрозой в голосе произнес Хейвелок. — Кто стоит у ворот?

— Охрана, кто же еще? Проверяют при входе и выходе.

— Ладно. Теперь скажи мне...

Майкл прервал себя, уловив краем глаза за деревьями свет фонаря. Отряд завершал круг поисков. Больше нет времени на беседы. Майкл оторвал клок рубашки солдата, свернул в комок и, не обращая внимания на сопротивление мальчишки, заткнул кляпом рот. Вторым ремешком он обмотал ему голову, чтобы кляп не выпал, и завязал свободные концы вокруг шеи. Третий ремень был израсходован на ноги.

Хейвелок надел на себя солдатскую куртку, перепоясался ремнем с пистолетом, снял вязаную шапочку и сунул ее в карман, вместо нее натянув поглубже пилотку. Из-под промокшего свитера вытащил водонепроницаемый фонарь, прикинул расстояние до места, где сходились лучи, и побежал направо между сосен, абсолютно не представляя себе, что там впереди.

Остановился он у подножия скалы; внизу бушевали волны, поднялся ветер. Выждав, когда вверху над ним прошел последний солдат, Майкл подтянулся на руках, поднялся и побежал за исчезающей в темноте фигурой. С опытом, приобретенным за многие годы, Майклу потребовалось всего тридцать секунд, чтобы полностью упаковать свою жертву, воткнув кляп и связав по рукам и ногам. Он бросился догонять ушедший вперед отряд.

— Все, парни! Собачий труд кончился! — послышался громкий властный голос. — Назад, по своим конурам!

— Дерьмовое дело, капитан. Мы-то думали, что сюда доставили баржу блядей, а на деле вышла охота за пиратскими сокровищами.

— Считай, что это была тренировка, сосунок. Может, в следующий раз повезет больше!

— Что он станет делать с бабой? — откликнулся третий. — У него даже в кегли не получается!

Хейвелок шел сзади, ориентируясь на свет фонарей. Они вышли к дороге. Впереди показались ярко освещенные ворота с бетонной площадкой; на светлой ровной поверхности бетона расползлись пятна света перед ними. Отряд шел гурьбой. Майкл постарался затесаться в середину, ближе к концу.

Часовой у стального барьера громко считал проходящих мимо солдат:

— Один, два, три, четыре...

Майкл шел восьмым. Он опустил голову и начал тереть кулаками глаза.

— ...семь, восемь, девять...

Итак, он внутри. Майкл опустил руки и поднял голову.

У него перехватило дыхание и ноги чуть не подкосились. Было полное ощущение, что какая-то неземная сила кинула его через время и пространство.

Он оказался не в секретном лагере у побережья Джорджии, на маленьком клочке земли, именуемом островом Пул.

Он оказался в Вашингтоне, округ Колумбия. В столице Соединенных Штатов.

Все это напоминало кошмарный сон — реальность была извращена, оторвана от действительности, деформирована в угоду демонической фантазии. Уменьшенные копии известных сооружений соседствовали с шестифутовыми фотографиями хорошо знакомых ему мест. Там были узенькие улицы, возникающие из ничего и так же неожиданно заканчивающиеся. На улочках стояли указатели, светофоры и фонари — все в миниатюре. Мягкий свет, льющийся сверху, заливал массивные, сделанные в натуральную величину подъезды зданий, за фасадами которых ничего не было.

Вот стеклянные двери государственного департамента. А это — отделанный камнем подъезд нового здания ФБР. Напротив него, за маленьким парком с белыми скамеечками — коричневые ступени, ведущие к главным дверям Пентагона. Еще дальше налево виднелась кованая высокая решетка с воротами, обрамленными двумя стеклянными сторожевыми будками — южный въезд в Белый дом. Невероятно!

Но сверкающие автомобили были нормальных размеров. Такси, две армейские легковые машины, пара огромных лимузинов, припаркованные в разных местах, являли собой неподвижный символ совсем иного мира. Справа, за миниатюрным парком, располагались и другие легко узнаваемые символы — гипсовые модели мемориала Джефферсона, памятника Вашингтону и небольшой компактный дубликат здания Конгресса. Каждый — высотой не более четырех футов.

Абсолютная иллюзия реальности, и в то же время — чистейший бред! Перед Майклом раскинулась огромная декорация для съемки фильма. Немыслимые фотографии, крошечные макеты, фрагменты каких-то зданий. Вся сцена могла быть порождена больной фантазией режиссера, желающего использовать этот бред наяву для передачи своего личного видения города Вашингтона, округ Колумбия.

Противоестественно.

Странно-кошмарный, нелепый мир копировал реально существующее место, расположенное всего в нескольких сотнях миль отсюда!

Майкл понял, что это уже выше его сил. Надо оторваться от видения и попытаться отыскать хоть крохи здравого смысла, попробовать докопаться до сути кошмарного спектакля. Надо найти Антона Мэттиаса.

Отряд начал разбредаться в разные стороны. За фальшивым фасадом здания госдепа виднелась лужайка, идущая под уклон. По краям ее была насажена живая изгородь, теряющаяся в темноте. Неожиданно от ворот донесся вопль, заставивший Майкла напрячься:

— Проклятый сукин сын! Где этот ублюдок?!

— Кто, сержант?

— Да Джексон, лейтенант. Он опять опаздывает!

— Сообщите о нем в донесении, сержант. Патрульные слишком расслабились. Я требую навести порядок.

Солдаты начали оглядываться, откровенно посмеиваясь. Хейвелок воспользовался моментом и нырнул с освещенной улицы за угол, в тень.

Он прислонился спиной к массивной и прочной стене. За ней, видимо, скрывалось нечто реальное, не составляющее единого целого с фальшивым фасадом. Пользуясь темнотой, он присел на корточки, пытаясь осмыслить увиденное. Это казалось делом нелегким. Он, естественно, знал о советском тренировочном центре под Новгородом, именуемом «Американской площадкой». Это был огромный комплекс, где все было американизировано. Там находились магазины и супермаркеты, мотели и бензоколонки. Там все расплачивались американской валютой и говорили на американском английском, используя сленг и разнообразные диалекты. Он слышал и о другом советском эксперименте на Урале, где был сооружен армейский городок США. Там строжайшим образом исполнялись уставы и обычаи армии Соединенных Штатов и там говорили на американском английском, при этом особенно поощрялся казарменный язык. Все до мельчайших деталей воспроизводило заокеанскую реальность. Кроме того, существовали так называемые «памятливые путешественники» — глубоко законспирированные агенты, о которых столь уничижительно отозвался в Афинах Ростов. Но они еще живы и функционируют. Этих людей — как мужчин, так и женщин — привозили в Америку в младенчестве, воспитывали в американских семьях, так что они полностью были погружены в американскую действительность. Однако их жизненной миссией оставалось служение Советскому Союзу. Говорили — это подтвердил и Ростов, — что аппарат «путешественников» полностью находится в ведении Военной контрразведки, банды фанатиков, с трудом контролируемой даже со стороны КГБ. Ходили слухи, что некоторым из этих фанатиков удалось достигнуть влиятельных постов и могущественного положения. Где кончаются слухи и начинается реальность? И что представляет собой место, куда он сейчас попал?