Роберт Ладлэм - Мозаика Парсифаля

— И держал он их высоко перед собой, — заметил Хейвелок. Его вновь охватило чувство безнадежности всех усилий.

— Само собой, — уныло ответил Лоринг. — Я проследил за ним до самого лифта.

Честно говоря, я больше смотрел по сторонам, вычисляя в толпе того сукина сына, который нам нужен. Какого-нибудь вшивого сукина сына, который мог приклеиться к Шипперсу хоть на мгновение, чтобы получить передачу... но тот вошел в лифт. Когда двери закрылись, я тут же предупредил своих людей; они перекрыли все выходы на этажах. Они должны были спускаться вниз по мере движения кабины.

«Эс-9» заметил его у выхода на Четырнадцатую улицу и пошел следом, известив по радио остальных о своем местонахождении. Часть группы разместилась в машинах, часть осталась пешей. Господи!

— Когда это случилось?

— Из универмага я вышел последним. Ровно через четыре минуты после этого на углу Одиннадцатой улицы объект остановил такси и кинул туда коробки. Перед тем, как сесть самому, он на секунду снял шляпу. И тут мой «девятый» обнаружил, что это вовсе не Шипперс. Этот тип был лыс и лет на десять — пятнадцать старше.

— И что сделал ваш «девятый»?

— Он сделал все, что мог. Он попытался задержать такси, но не успел. Тот отвалил очень быстро. «Девятый» по рации сообщил номер и цвет машины, описал этого человека. Пятерых я тут же послал обратно к универмагу, на всякий случай проверить все выходы, но, в общем-то, я уже понял, что мы его потеряли. «Эс-11» и «Эс-12» бросились в погоню за машиной, я приказал им догнать ее, даже если для этого придется ехать по встречной полосе. Поскольку мы потеряли объект, следовало обязательно схватить «подставку». Они остановили машину в шести кварталах к западу от универмага. Но пассажира в ней не оказалось. Только плащ, шляпа и обе коробки.

— Как водитель?

— Он сказал, что какой-то псих сел к нему, стащил с себя плащ, сунул пять долларов и выпрыгнул из машины у первого светофора. Коробки взяты на предмет поисков отпечатков пальцев.

— Бьюсь об заклад, что в компьютере ФБР нет ничего похожего.

— Я виноват, Хейвелок. Действительно виноват. Все действия Шипперса были отвлекающим маневром, и я на него купился. Первый раз в жизни подвела интуиция, и это случилось как раз тогда, когда она была нужнее всего.

Майкл отрицательно покачал головой и задумчиво произнес:

— Интуиция вас не подвела, Чарли. Просто я внушил вам неверный ход мыслей. Вы почувствовали странность в его поведении, отклонение от нормы, а я посоветовал вам не обращать на это внимания. Я рекомендовал вам запастись терпением и сосредоточиться на поисках человека, который вовсе не должен был там появиться.

— Вам не следует принимать вину на себя, — ответил Лоринг. — Я бы на вашем месте вел себя по-другому.

— Вы этого не знаете. Кроме того, вы мне очень нужны. Вам от меня не отделаться, Чарли. И ваша интуиция нам еще пригодится. В Пентагоне служит один морской офицер — капитан-лейтенант Томас Деккер. В условиях максимальной секретности узнайте о нем все, что возможно. Подчеркиваю: все!

— Агент?

— Нет. Всего-навсего лжец.

Дженна Каррас, опершись обеими руками о крышку письменного стола, наблюдала, как Майкл изучает имена и краткие характеристики людей, которые она отобрала из документов ЦРУ, Консопа и Армейской разведки — из тех ста тридцати имен потенциальных советских перебежчиков, которые так и не появились на Западе и чье местонахождение было неизвестно. Она остановилась на восьми, которых следовало изучить в первую очередь.

Майкл просмотрел список, отложил его и неторопливо повернулся к ней.

— День сегодня — хуже не придумаешь, и шутки твои, по-моему, совершенно неуместны.

— Я вовсе не собираюсь шутить, Михаил, — обиделась Дженна.

— Здесь нет ни одного специалиста по вооружениям, ни одного высокого чина из военных, ни единого ученого-ядерщика. Только врачи и ученые-медики, причем довольно пожилые уже и даже отдаленно не связанные со стратегическим планированием или проблемами ядерной войны.

— Парсифаль не нуждается в такого рода людях.

— В таком случае я, видимо, не очень ясно объяснил, о чем говорится в тех договорах. В них четко сказано о последовательной серии шагов в ядерной войне — первых и вторых ударах, перехватах контрударов, нейтрализации территорий и дезактивации с помощью роботов — одним словом, подробнейший план, который мог быть разработан только профессионалами.

— Да, ты говорил, что Мэттиас не держит все эти подробности в голове.

— Конечно нет. Именно поэтому я работаю с людьми из Комитета по ядерному планированию — в частности, с одним из них. Но Парсифаль все держал в голове. Все детали, все частности были ему известны. Эти сведения — фишки в их безумной игре.

— Тогда мы кого-то упустили из виду, — стояла на своем Дженна. Она обошла вокруг стола и внимательно посмотрела на Майкла. — Кто выступал за Китайскую Народную Республику? Кто предоставил информацию по Китаю? Кто предоставил его концепцию, его стратегические планы? Если следовать твоей теории, должен быть третий.

— Ничего подобного. Не должен. Их совместных знаний вполне хватило на то, чтобы построить абсолютно убедительную версию китайской стратегии. В нашей разведке убеждены, что если объединить знания наши и советские о ядерном потенциале Китая, то мы могли бы иметь более подробную картину, чем сами китайцы.

— Убедительную версию?

— Абсолютно.

— Совместных знаний, Михаил? Но каким образом, почему?

Хейвелок изучал ее лицо, постепенно понимая, что она хочет выразить.

— Один общий источник?.. Хм... А почему бы и нет? Резко зазвонил телефон. Майкл, напрягшись, снял трубку. Ему еще ни разу не доводилось слышать от президента Беркуиста такого зловещего тона, которым тот произнес первые фразы.

— Русские узнали о Мэттиасе. Следующий их шаг непредсказуем.

— Парсифаль? — выдохнул Майкл.

— Они его чуют, его запах бьет им в ноздри. Они близки к панике.

— Как вам удалось это узнать?

— Русские связались с одним из наших высокопоставленных дипломатов и заявили, что готовы разоблачить Мэттиаса. Наша единственная надежда, что дипломат, с которым они вступили в контакт, принадлежит к лучшим умам госдепа. Советские его уважают, он единственный, кто может их как-то успокоить. Я включил его в нашу команду. Он заменит Брэдфорда. Его полностью введут в курс дела.

— Кто этот человек?

— Его фамилия Пирс. Артур Пирс.

«Памятливый путешественник» удобно расположился в ситуационной комнате в подземелье Белого дома. Президент Соединенных Штатов и два самых влиятельных человека страны вводили его в курс дела. Ради этой встречи Чарлз Беркуист отменил все ранее намеченные дела. Беседа продолжалась уже почти три часа. Заместитель госсекретаря по связям с ООН делал краткие заметки. Выражение его лица было серьезным и говорило о полном понимании грозящей катастрофы, но в серых проницательных глазах не было и тени паники. Артур Пирс вполне владел собой.