Роберт Ладлэм - Мозаика Парсифаля

— Хейвелок нам уже все сказал, — вмешался Брукс. — Речь идет об одной из служб советской разведки, известной как ВКР. Ростов практически это признал.

Пирс не мог скрыть своего изумления.

— Я об этом ничего не слышал.

— Возможно, я просто упустил это, — сказал Беркуист.

— Во всяком случае, это пока слишком расплывчато. Военная контрразведка — конгломерат многих структур. Мне нужна точность. Какая служба конкретно? Кто персонально стоит за этим?

— Вы об этом знаете.

— Прошу прощения, но я не совсем вас понял, сэр. — Золоченый «Паркер» Пирса замер над исписанным листком.

— Это одно из дел, которое удерживает Хейвелока в Пятом стерильном.

— В Пятом стерильном...

— Они, возможно, потеряли этого Шипперса, но Хейвелок надеется, что тот, кто им руководит, направит своих людей в Мэриленд, чтобы выяснить, на кого работает Рандолф. Хейвелок разместил там своих агентов с приказом захватить тех, кто появится. Как я уже говорил, доктор солгал о причине смерти Маккензи. Но руководствовался при этом своими соображениями.

— Да, я знаю, — ответил Пирс, убирая ручку во внутренний карман своего темного в полоску пиджака. — Записи помогают мне лучше осмыслить проблему. Я не собираюсь уносить их с собой.

— Весьма рад, — произнес президент, — потому что я все равно не позволил бы вам это сделать... Осмыслить вам надо многое, а времени у вас мало, господин заместитель. Как вы собираетесь действовать с русскими?

— Осторожно, — ответил «крот». — С вашего разрешения я намерен подтвердить часть их подозрений.

— Вы сошли с ума, — заявил генерал.

— Простите, генерал, но это будет весьма малая часть. Они наверняка располагают надежным источником, поэтому полное отрицание с нашей стороны только усилит их подозрительность и враждебность. Мы не можем этого допустить. Как сказал президент, мы должны сдерживать их как можно дольше.

— И как вы думаете это сделать? — прищурился Беркуист.

— Надо признать, что Мэттиас заболел от перенапряжения. Все остальное — гигантское преувеличение, включая фантастические диагнозы. Ему приказано отключиться от дел на несколько недель. Только и всего. Остальное же — слухи и дикие сплетни, которые постоянно сопровождают людей калибра Мэттиаса. Не забудьте, они помнят о Сталине. Задолго до его смерти многие в Москве полагали, что вождь сошел с ума, и что этому якобы имеются медицинские подтверждения.

— Замечательно! — воскликнул посол Брукс.

— Но они не могут игнорировать и другие источники, — произнес Хэльярд. Видно было, что он готов согласиться с послом, но стратег взял в нем верх. — Утечка информации от режимов, с которыми в последнее время вступал в контакт Мэттиас, все же имела место, и сведения достигли наших противников.

— В таком случае им придется быть со мной более откровенными. Я пытаюсь рассматривать каждый случай отдельно. Им придется связываться с Москвой, чтобы перепроверять источники. Это позволит нам выиграть время. — Пирс повернулся к Беркуисту. — А время, господин президент, волнует меня больше всего. Поэтому чем скорее я смогу вернуться в Нью-Йорк и попросить, нет, потребовать встречи с советским послом, тем больше шансов заставить Советы снять палец с роковой кнопки. Я уверен, они меня выслушают. Не могу гарантировать, что это продолжится долго, но некоторое время... несколько дней... неделю они слушать будут.

— Здесь неизбежно возникает один вопрос, — произнес Эдисон Брукс, уперевшись локтями в стол и сплетя аристократические холеные пальцы под подбородком. — Почему вы уверены, те, что будут общаться с вами, не обратятся напрямую к тем лицам, которые непосредственно отвечают за разрешение кризисных ситуаций здесь, в Вашингтоне?

— Мне бы тоже хотелось это услышать, — добавил Беркуист. — Тем более, что телефон для таких случаев — всегда не более чем в пятидесяти футах от меня.

Артур Пирс ответил не сразу. Он перевел взгляд с президента на посла и обратно.

— Мне трудно объяснить без того, чтобы не показаться самонадеянным или чересчур амбициозным. Заверяю вас, что эти качества мне не присущи.

— Мы верим, — сказал Беркуист, — но хотим все же услышать вашу точку зрения.

— При всем моем уважении к нашему послу в Нью-Йорке, а я искренне считаю, что он чрезвычайно обаятельный и приятный человек, и это немаловажно, и учитывая его предыдущую деятельность в правительстве...

— Именно предыдущую, — вмешался президент. — Он у нас как лозняк под ветром: гнется, но не ломается... Посол находится там только потому, что обладает, как вы заметили, обаянием и при этом, к счастью, не принимает никаких решений. Мы согласны с вашим вступлением. Продолжайте.

— Советам известно, что по просьбе Мэттиаса лично вы назначали меня представителем государственного департамента в ООН. Вашим представителем, сэр.

— И представителем Энтони Мэттиаса, — добавил Брукс, величественно кивнув. — Что подразумевает ваши тесные отношения с государственным секретарем.

— Да, я имел счастье общаться с ним несколько месяцев назад. Но, увы, его болезнь прервала все наши связи.

— Но русские полагают, что отношения не изменились, — заметил Хэльярд. — А почему бы и нет? Вы с их точки зрения, действительно самый близкий нам человек в Нью-Йорке, если не считать самого Мэттиаса, конечно.

— Благодарю вас, генерал. Итак, я думаю, что они обратятся ко мне в первую очередь, чтобы выяснить, имеют ли под собой реальную основу слухи о государственном секретаре. А именно — о его безумии.

— А если они узнают о вашем обмане?

— Поверьте, мистер президент, они не используют «горячую линию». Они просто объявят ядерную тревогу.

— Возвращайтесь в Нью-Йорк и сделайте все, что в ваших силах. Я договорюсь со Службой безопасности о вашем посещении острова Пул. Выучите эти чертовы договоры наизусть.

«Памятливый путешественник» поднялся с кресла, оставив на столе ненужные ему заметки.

Как только лимузин выехал за ворота Белого дома, Артур Пирс наклонился вперед с заднего сиденья и резким голосом отдал распоряжение шоферу:

— Остановитесь у ближайшего телефона-автомата! И как можно быстрее.

— Телефон в автомобиле в полном порядке, сэр. Он находится в коробке на полу салона. — Водитель оторвал одну руку от баранки и, не оборачиваясь, показал обтянутый черной кожей ящичек. — Потяните за петлю, сэр.

— Этот телефон мне ни к чему! К будке, пожалуйста.

— Простите, сэр. Я всего лишь хотел вам помочь. Заместитель госсекретаря взял себя в руки.

— Прошу прощения. Эта мобильная связь осуществляется так медленно, а я очень спешу.

— Да, я слышал, что и другие жаловались на задержки. — Водитель прибавил газу, но уже через несколько секунд притормозил и сказал: — Вон будка, сэр. На углу.