Роберт Ладлэм - Мозаика Парсифаля

Пирс вылез из машины и быстро зашагал к стеклянной коробке, зажав в кулаке монеты. Войдя внутрь, он прикрыл за собой дверь, вставил в щель аппарата двадцать пять центов и набрал номер.

— Как путешествие? — кратко спросил Пирс.

— Полет прошел нормально. Продолжайте.

— Группа уже направилась в Мэриленд?

— Примерно четверть часа тому назад.

— Остановите их!

— Каким образом?

«Памятливый» в раздумье прикусил губу. Они не пользовались средствами связи, которые можно было засечь. Ему оставалось лишь задать еще один вопрос и после этого отдать необходимый приказ.

— Есть ли возможность связаться с ними, когда они окажутся на месте? Любым способом.

Его собеседник помолчал, а затем ответил:

— Так как все организовано — нет.

— Немедленно высылайте вторую группу. Полицейская машина, автоматы с глушителями. Уничтожить всех. Всех до единого. Никто не должен остаться в живых.

— Но вы же лично направили людей...

— Это ловушка.

— Господи... Вы уверены?

— Я только что вышел из Белого дома.

Собеседник на противоположном конце провода присвистнул.

— Выходит дело, все расчеты оправдались?

— У них не оставалось иного выбора. Как здесь говорят, у меня на руках все козыри и при этом мой заход. Итак, я попал в их компанию. Есть еще одно дело.

— Какое?

— Свяжитесь с мамой. Ростов заинтересовался Виктором. Выясните, насколько глубоко, и продумайте возможность его ликвидации.

Лоринг спускался по ступеням Пентагона, размышляя о капитан-лейтенанте Томасе Деккере. Он не знал точно, что именно искал Хейвелок, во всяком случае, ему самому ничего подозрительного обнаружить не удалось. Прочитав полное служебное досье Деккера, которое содержало бесконечное число справок о служебном и физическом соответствии, Чарли решил, что пришло время кое-каким сотрудникам Пентагона вернуть ему свои старые должки. Под предлогом того, что кандидатура Деккера рассматривается на важный пост в посольстве, который требует большого такта и высоких личных качеств, Чарли позвонил старым друзьям из Армейской разведки и сказал, что хотел бы конфиденциально поговорить. Не могут ли они ему помочь и не забыли ли они, как в свое время он помог им? Никто не забыл. И никто, разумеется, не отказался.

Таким образом, перед ним предстали пять человек, не знающих о существовании друг друга. Состоялись совершенно неофициальные и абсолютно конфиденциальные беседы. Из них трое были офицерами ВМС, служившими с Деккером на подводной лодке «Старфайр», одна, женщина — секретаршей капитан-лейтенанта, работавшая у него полгода, а последний — офицером морской пехоты, членом Комитета ядерного планирования.

Хейвелок сказал, что Деккер — лжец. Даже если это правда... Лорингу не удалось обнаружить никаких подтверждающих фактов. Его скорее можно было назвать занудой — моралистом, который воспитывал команду, вверенного ему корабля, опираясь на ветхозаветные заповеди. Он даже настоял, чтобы в распорядок дня «Старфайра» были включены еженедельные межконфессиональные службы, и лично читал вслух главы из Библии в кают-компании.

За ним укрепилась репутация жестокого, но справедливого командира. Подобно царю Соломону Деккер, прежде чем принять какое-либо решение, тщательно взвешивал все «за» и «против», но зато потом неуклонно проводил его в жизнь. Как сказал один из его сослуживцев, даже если Деккер принимал ошибочное решение, всегда было ясно, на основании чего он поступил так, а не иначе. «Инженерный склад ума» Деккера, как выразился другой сослуживец, позволял ему увидеть проблему и все ее сложности раньше других. Командир обожал указывать остальным на их прегрешения и ошибки. Но при этом, по словам третьего, капитан-лейтенант никогда не использовал их для того, чтобы подчеркнуть свое превосходство. Он снисходительно воспринимал промахи другого, если тот старательно нес службу. Такой подход к людям не был подходом лжеца, полагал Лоринг. Лжецы рьяно используют ошибки других, как только им представляется возможность.

Однако секретарша пролила свет еще на одну сторону характера Деккера, ту, которая не нашла достаточного отражения в его служебных характеристиках и рассказах офицеров-сослуживцев.

Капитан-лейтенант делал все, чтобы ублажить своих начальников и всегда разделял их точку зрения. Секретарша сказала: «Он всегда был очень тактичен, всегда великодушен в оценках чужих работ, даже если понимал, что они не больно-то хороши. Там был один адмирал... Однажды из Белого дома пришло распоряжение, которое буквально шокировало его, но капитан-лейтенант Деккер... Он полностью поддержал решение Объединенного комитета начальников штабов, хотя считал, что решение принесет вред... Если говорить о такте — да, капитан из самых дипломатичных людей, которых мне доводилось встречать».

Последним, с кем говорил Чарли Лоринг, был член Комитета ядерного планирования, майор морской пехоты. Тот гораздо более ядовито отозвался о коллеге: «Он напропалую лижет всем задницу, но, черт побери, прекрасный работник. Кстати сказать, здесь это не такое уж редкое явление. Такт? Да, он им обладает. Но, поверьте, он не станет перенапрягаться для того, чтобы отстоять даже важную идею. Я хочу сказать, что он пытается в таком случае разлить масло по всему столу».

Иными словами, Деккер стремился разложить ответственность на как можно большее число лиц, причем, желательно, в максимально высоких чинах. Однако если считать такое поведение признаком опасного лжеца, то в Пентагоне, да и во всех остальных учреждениях не останется ни одного правдивого человека.

Лоринг уселся в машину, откинулся на спинку сиденья, достал из гнезда микрофон и связался с коммутатором Белого дома.

— Соедините меня с Пятым стерильным, — сказал он.

Пока все, что он узнал, еще свежо в памяти, надо сообщить Хейвелоку. Не ясно только, насколько полезными окажутся эти сведения.

Двое «апачей» болтались по коридорам медицинского центра, постоянно держа доктора Мэтью Рандолфа в поле зрения. Оба агента не одобряли организации операции и поделились своим мнением с Пятым стерильным. Для выполнения поставленной задачи людей было явно недостаточно. Старый Рандолф скакал как заяц из кабинета в кабинет, носился по коридорам, исчезал и непонятно откуда возникал. От первоначального желания доктора сотрудничать не осталось и следа. Создавалось впечатление, что он сознательно стремится привлечь к себе внимание, жаждет событий, очень хочет бросить вызов тем, кто может ожидать его в пустом кабинете или в темном углу. Охрана подобной персоны и так была непростым делом, но в данном случае агенты вынужденно оказывались на виду, что было и нежелательно, и опасно. Опыт и чутье требовали от профессионалов осторожности, однако Рандолф своим поведением требовал от них прямо противоположного. Агентов не оставляла мысль о том, что в то время, как они сопровождают сварливого доктора через лужайку, на них уже наведен оптический прицел снайпера. В возникшей ситуации не было ничего забавного. Двух человек недостаточно. Хотя бы еще один, взявший под контроль территорию, уже существенно облегчил бы положение. Больше и не надо, чтобы не увеличивать риска обнаружения. Но один человек просто необходим.