Роберт Ладлэм - Мозаика Парсифаля

— Но вы знаете, кому я их передал? Ответьте мне!

— Это не имеет никакого значения.

— Нет имеет! В этом весь смысл!

— Вам никто не давал полномочий на передачу.

— Этот человек сам обладает всеми необходимыми полномочиями! — Деккер пытался удержать предательскую дрожь в голосе. — Я требую, чтобы вы немедленно связались по телефону с государственным секретарем Мэттиасом.

Хейвелок отошел от стола и, таким образом, от телефона. Это действие не прошло незамеченным со стороны офицера. Майкл решил, что настал момент немного отступить.

— Я ведь тоже выполняю приказы, капитан, — сказал он, подпустив в тон нотку неуверенности. — Приказы президента и ряда его ближайших советников. Есть прямое распоряжение ни в коем случае не обращаться к государственному секретарю. Его категорически запрещено информировать. Я не знаю причину, но приказ именно таков.

Деккер настороженно подался вперед. В глазах уже не было прежнего отчаяния; вместо него появился огонек фанатизма.

Он заговорил почти шепотом, но постепенно его голос окреп.

— Президент?.. Близкие советники?.. Господи, да неужели вы настолько слепы? Естественно, эти люди не желают его информировать, так как он прав, а они безнадежно ошибаются. Они трусливы, а он — нет! Неужели вы хотя бы на секунду можете допустить, что он не узнает о моем исчезновении? Неужели вы полагаете, что он побоится помериться силами с президентом и его так называемыми советниками? Вы говорили об Объединенном комитете начальников штабов, конгрессменах, сенаторах. Боже мой! И вы думаете, что он не способен собрать их в одном месте и показать, насколько беспомощно, неэффективно и аморально наше правительство? У нас не будет этого правительства! Его отзовут, уничтожат, выбросят прочь!

— Кто же это сделает, капитан?

Деккер выпрямился, расправив широкие плечи, напоминая собой осужденного, уверенного в том, что Высший Судия на его стороне, и ответил, глядя в глаза Хейвелоку:

— Народ, мистер Кросс. Народ этой страны способен отличить гиганта от карлика. Он не отвернется от гения только потому, что этого требует неотесанный политикан и его слабоумные советники. Народ не потерпит их диктата! Все последние десятилетия мир страдал от отсутствия подлинного лидера. Мы явим свету нового вождя, и все народы признают его. Поэтому я вам искренне советую — свяжитесь с Энтони Мэттиасом по телефону. Вам не придется говорить. Я сам все скажу.

Хейвелок, не двигаясь, произнес с еще большим сомнением:

— Вы уверены, что возможно подобное? Импичмент президента?

— Какие могут быть сомнения? Вы только взгляните на Мэттиаса. Разве появлялась за последние тридцать лет на земном шаре личность, равная ему?

Майкл подошел к письменному столу и сел, не сводя глаз с Деккера.

— Присаживайтесь, капитан, — пригласил он. Деккер поспешно уселся в кресло, которое Хейвелок предусмотрительно поместил у стола.

— Мы наговорили друг другу порядочно неприятных слов, и я, со своей стороны, приношу извинения. Но вы должны понять. Мы — правы.

— Но мне надо получить более подробные объяснения, — произнес Хейвелок. — Нам известно, что вы передали копии документов о наших ядерных арсеналах и стратегии, разработанной Комитетом ядерного планирования. Кроме того, вы поделились всеми разведывательными сведениями о советском и китайском атомном потенциале. Вы снабжали Мэттиаса этими сведениями в течение нескольких месяцев. Мы не понимаем, с какой целью вы это делали. Если возможно, объясните мне.

— Причина элементарна! Она — в самом названии этого пресловутого комитета [71]. Ответные действия! Только ответные действия, мистер Кросс! Реакция! Реакция на то, реакция на се! Одни ответы, никакой инициативы. Мы не нуждаемся в ответных действиях! Пусть наши враги не думают, что мы способны только на ответные меры! Нам нужен новый генеральный план действий, и они должны знать, что у нас есть такой план и мы способны стереть их с лица земли, если они только посмеют рыпнуться! Наше могущество, наше будущее больше не могут зависеть от оборонительной концепции, мистер Кросс. Наша концепция — атакующая! И Энтони Мэттиас принял это. Остальные же боятся взглянуть правде в глаза.

— И вы помогали ему разработать этот «генеральный план»?

— Я горжусь тем, что внес свой вклад. — Теперь Деккер говорил совершенно уверенно. Он чувствовал, что полное прощение не за горами. — Я провел с ним много часов. Мы прорабатывали все возможные варианты ядерной стратегии, все вероятные реакции Советов и Китая. Ничего нельзя было упустить.

— Когда вы встречались?

— Каждое воскресенье в течение многих недель. — Деккер понизил голос. В глазах горел фанатичный огонь. Он доверительно произнес: — Он настаивал на важности сохранения наших встреч в полной тайне. Я нанимал машину, добирался до его охотничьего домика в Западной Вирджинии, а оттуда по проселочной дороге до хижины, где мы были совсем одни.

— "Лесное убежище", — не удержался Майкл.

— Так вы знаете это место?

— Мне доводилось там бывать. — Хейвелок прикрыл глаза. Он прекрасно знал эту небольшую хижину, куда Антон удалялся для работы над мемуарами. Все свои мысли он наговаривал на диктофон, который включался автоматически, реагируя на голос. — Что еще, капитан? Я вас внимательно слушаю. Все, что вы рассказали, весьма впечатляет.

— Государственный секретарь воистину уникальная личность, — с придыханием в голосе продолжил Деккер, словно видел в этот момент недоступное простым смертным сияние нимба. — Его глубочайший всепроникающий ум, способность охватить все глобальные проблемы, достойны восхищения. Государственные деятели, подобные Мэттиасу, могут вознести страну к зениту славы, привести к цели, предназначенной нам Всевышним. Да, я сделал это и сделаю вновь, потому что я патриот. Я люблю свою страну как Священное Писание и готов пожертвовать жизнью ради нее. Готов отдать все, зная, что сохраню при этом свою честь... Выбора нет, мистер Кросс. Мы правы. Поднимите же телефонную трубку, вызовите Мэттиаса и сообщите ему, что я — здесь. Я же поделюсь с ним истиной. Крошечные людишки, поклоняющиеся ложным идолам, выползли из своих нор и пытаются уничтожить его. Он раздавит их как червей — с моей и вашей помощью.

Майкл откинулся на спинку кресла, испытывая чувство полной безнадежности.

— С моей и вашей помощью... — едва слышно повторил он.

— Да, вне всякого сомнения!

Хейвелок медленно покачал головой и не повышая голоса произнес:

— Вы — высокопарный ханжа и сукин сын.

— Что?

— Вы прекрасно слышали — высокопарный ханжа и сукин сын! — рявкнул Майкл. Глубоко вздохнув, он быстро заговорил: — Вы хотите, чтобы я позвонил Мэттиасу? Черт побери, я бы сделал это с огромным удовольствием хотя бы для того, чтобы увидеть вашу идиотскую физиономию с вытаращенными глазами, когда вы узнали бы правду.