Роберт Ладлэм - Мозаика Парсифаля

— Нет. Они уже давно привыкли к высокомерному отношению со стороны госдепа. Их обеспокоило то, что предвзятая точка зрения в отношении виновности этой женщины вряд ли соответствует истине. Они связались с пятью источниками информации в Москве (ни один из них не знал о существовании других), и все полученные ответы оказались отрицательными. При этом надо сказать, что эти источники имели доступ к самым секретным досье КГБ. Так вот, Каррас была чиста, и кто-то в госдепе сознательно стремился ее замарать. Когда один из моих приятелей обратился к помощнику Мэттиаса с рутинной просьбой о предоставлении дополнительных сведений, тот ответил, что дальнейшее расследование можно прекратить, так как госдеп якобы обладает уже всей необходимой информацией. Иными словами, она была приговорена к смерти вне зависимости от выводов ЦРУ. Мой бывший коллега не сомневался в том, что любой доклад управления будет положен под сукно. Но ЦРУ знает: Дженна Каррас не работает и никогда не работала в КГБ.

— Каким же образом ваши друзья объяснили появление шифра КГБ в чемодане Каррас?

— Кто-то из Москвы передал его, — ответил Брэдфорд. — Тот, кто работает вместе с Мэттиасом или — на него.

И вновь тишина за столом возвестила о возможности невозможного, и вновь ее первым нарушил генерал.

— Но мы исключили вероятность этого! — воскликнул он.

— Мне хотелось бы, чтобы мы пересмотрели наш более ранний вывод, — спокойно ответил Брэдфорд.

— Но, кажется, мы до конца проработали этот вариант, — сказал Брукс, глядя на Брэдфорда. — Как с практической, так и концептуальной точек зрения данная теория представляется невероятной. Мэттиас неразрывно связан с Парсифалем. Один не может существовать без другого. Тем не менее Советский Союз не знает о существовании Парсифаля. В противном случае на нас уже обрушились бы десять тысяч боеголовок, уничтожив половину страны и все наши военные сооружения. У русских нет иного выбора, кроме как нажать на кнопку запуска, отложив вопросы на время после первого удара. Наша разведка тщательно следит за состоянием русских ракет. Они не приведены в состояние повышенной боеготовности. По вашим словам, мистер Брэдфорд, на нашей стороне только время.

— Я по-прежнему придерживаюсь своей позиции, господин посол. Шифр КГБ в чемоданчике Каррас — не более чем ложная улика. Она невиновна. Я не верю, что шифр может быть предметом торговли.

— Почему нет? — поинтересовался генерал. — Разве есть вещи, которые не продаются?

— Шифры, подобные этому, не являются предметом продажи уже потому, что нет желающих покупать код, который периодически и без всякой системы меняется.

— К чему вы клоните? — прервал его Хэльярд.

— К тому, генерал, — Брэдфорд несколько повысил голос, — что кто-то в Москве должен был снабдить кого-то этим кодом. Возможно, мы находимся ближе к Парсифалю, чем думаем.

— Поясните вашу идею, пожалуйста! — произнес Брукс, подавшись вперед.

— Кто-то так же отчаянно, как и мы, пытается выйти на Парсифаля. И по тем же самым причинам. Кто бы это ни был, он здесь, в Вашингтоне. Возможно, мы ежедневно встречаемся. Я знаю только то, что он работает на Москву, а разница между нами и ним лишь в том, что он ищет Парсифаля дольше, чем мы. Он узнал о Парсифале раньше нас. Это означает, что и в Москве кто-то знает о нем. — Брэдфорд глубоко вздохнул. — В этом суть самого ужасного кризиса изо всех, перед которыми стояла эта страна. В Вашингтоне сидит агент «крот», который может нарушить баланс сил, поставить под сомнение всемирное признание нашего военного и морального превосходства, которые и составляют понятие мощи и силы. Это произойдет, если он первым доберется до Парсифаля. И он способен сделать это, так как знает то, что неизвестно нам. Он знает, кто является Парсифалем.

Мужчина был в темном плаще и низко надвинутой на лоб широкополой шляпе, выбирался из двухцветной спортивной машины и из-за темноты едва не угодил в огромную лужу. Крупные капли дождя стучали по капоту, разбивались о ветровое стекло, барабанили по виниловой крыше автомобиля и взрывались мириадами брызг на покрытой гравием пустынной автомобильной стоянке у самого берега реки Потомак. Человек вынул золоченую газовую зажигалку, чиркнул колесиком, высекая пламя, и тут же спрятал ее обратно. Рука в перчатке осталась в кармане плаща. Он подошел к ограде и посмотрел вниз на мокрую листву и на полосу густой грязи, уходящую в черные воды реки. Подняв голову, он всмотрелся в противоположный берег; уличные огоньки Вашингтона мерцали за дождевой пеленой. Услышав позади себя шарканье подошв по мокрому гравию, мужчина обернулся.

Из темноты появился человек в черно-зеленой пятнистой камуфляжной накидке и тяжелой широкополой кожаной шляпе. На вид ему было лет тридцать. Жесткое лицо с широко расставленными пустыми глазами покрывала густая щетина. Судя по его нелепо-гротескной ухмылке, человек уже порядочно набрался.

— Эй, ну как, а?! — развязно заорал человек в накидке. — Бах! Трах! Бум!.. Капут! Ну точно желторотый рикша, на которого наехал танк. Бабах! Вы такого никогда не видели!

— Отличная работа, — произнес человек в плаще.

— Будь здоров, не кашляй! Я поймал их, как раз когда они подкатили. Бах! Эй, я вас почти не вижу. Это вы, что ли?

— Да, я. Но вы меня огорчаете.

— Это почему? Я классно все сделал.

— Вы пьяны. Я думал, мы договорились о том, что вы бросите.

— Пара рюмашек. Всего-то. И у себя дома, не в забегаловке какой-нибудь... нет, сэр!

— Вы уже общались с кем-нибудь?

— Господи, конечно же нет!

— Как выбрались оттуда?

— Как вы и сказали. На автобусе... трех автобусах... пару последних миль на своих двоих.

— По дороге?

— Никак нет. Что я, не помню Дананг?

— Отлично, вы заслужили свою награду.

— Да?

— Как это вышло, что газеты об этом ни слова? Ведь рвануло что надо! Горело небось несколько часов, видать было за несколько миль. Почему?

— Это были не очень важные персоны, сержант. Я же вам говорил. Сволочи, предавшие таких, как вы и я, которые оставались здесь и наблюдали, как нас убивают там.

— Ага, значит, я чуть-чуть рассчитался. Наверное, мне пора отправляться к себе в госпиталь?

— Вовсе не обязательно. — Человек в гражданском, к которому обращались «майор», спокойно вынул из кармана руку в перчатке. В руке был маленький автоматический пистолет 22-го калибра, почти незаметный в темноте под дождем. Человек поднял пистолет и выстрелил.

Сержант упал. Его окровавленная голова скрылась под мокрой военной накидкой. Человек в гражданском вытер оружие о свой плащ, присел и разогнул пальцы правой руки трупа.

Двухцветная спортивная машина неслась по проселочной дороге в Мэриленде. Яркие лучи фар выхватывали из темноты скалы, придорожные валуны в высокой траве, низко стелящейся под порывами ветра, косые струи дождя. Водитель в темном плаще и низко надвинутой на лоб широкополой шляпе увидел то, что ожидал, и начал притормаживать. Прежде чем машина остановилась полностью, ее фары погасли. На обочине дороги, рядом с изгородью из колючей проволоки маячил белый корпус машины скорой помощи с правительственными номерными знаками и надписью на дверце: «Военно-морской госпиталь, Бетесда. Скорая помощь. 14».