Роберт Ладлэм - Мозаика Парсифаля

— Брось, Чарли, — слегка коснулся рукава президента Хэльярд. Он был единственным в комнате, кто мог позволить себе столь интимный жест. — Теперь все кончено, и мы собрались здесь по другому поводу.

— Если бы не этот сукин сын Мэттиас, нам вовсе не надо было бы собираться! Мне трудно об этом забыть. Так же как и всему миру... когда-нибудь... если, конечно, на земле к тому времени останутся существа, способные помнить.

— Может быть, мы вернемся к обсуждению более серьезного кризиса, господин президент? — мягко произнес Брукс.

Беркуист откинулся в кресле. Он посмотрел на аристократичного посла и перевел взгляд на старого генерала.

— Когда ко мне пришел Брэдфорд и убедил меня в том, что в высших эшелонах государственной власти назревает заговор, в котором замешан Энтони Мэттиас, я обратился за помощью к вам и только к вам, никому более. По крайне мере пока. Я готов выслушать от вас критические замечания, тем более, что они у вас наверняка есть.

— За этим вы нас и позвали, — сказал Хэльярд и добавил: — Сэр.

— Ты, Мэл, известный критикан. — Президент кивнул представителю государственного департамента. — Прошу прощения. Итак, мы остановились на том, что ни тогда, ни сейчас не знаем, с какой целью Мэттиас хотел вывести Хейвелока из игры. Однако Эмори нарисовал нам вероятный сценарий происходящего.

— Абсолютно невероятный, — подчеркнул Брэдфорд. Его руки теперь лежали на столе поверх бумаг. Заместитель госсекретаря больше не нуждался в своих записях. — Дело, которое Мэттиас повел против Каррас, было проработано в мельчайших деталях. Внезапно на поверхность всплывает раскаявшийся террорист из группы Баадерра-Майнхоф. Он молит об отпущении грехов. Он готов сообщить важную информацию в обмен на отмену смертного приговора и предоставление безопасного убежища. Бонн неохотно соглашается, и мы узнаем все, что этот человек сообщил. Женщина, работающая с оперативником из Консульских операций в Барселоне, является на самом деле сотрудником КГБ. Террорист описывает способ передачи приказов. Этот метод требовал передачи ключа. В багажной камере аэропорта обнаруживается саквояж или чемоданчик, наполненный доказательствами, вполне достаточными для осуждения этой женщины. Там содержался детальный анализ всех операций, проведенных ею и Хейвелоком за последние недели, краткое, но достаточно полное изложение строго секретной информации, направленной Хейвелоком в госдеп, радиочастоты, которыми мы пользуемся, и копии наших кодов. В саквояже находились разнообразные инструкции КГБ, включая шифр, который ей надлежало использовать для контактов с Северо-западным сектором деятельности КГБ, если в таких контактах возникнет необходимость. Мы проверили шифр и получили ответ.

Брукс слегка приподнял руку жестом человека, привыкшего ко всеобщему вниманию.

— Генерал Хэльярд и я знакомы с большей частью того, что вы излагаете. Нам не известны лишь некоторые подробности. Я полагаю, что у вас есть какие-то причины рассказывать все столь детально?

— Да, такие причины есть, господин посол, — ответил Брэдфорд. — Это касается Дэниела Стерна. Будьте снисходительны.

— Коль скоро вы упомянули об этом, — вмешался генерал, — как вам удалось проверить шифр?

— Мы использовали три основных радиочастоты, на которых ведутся переговоры между судами в том районе Средиземного моря. Советы обычно используют такие частоты.

— Что-то больно примитивно для них, будь я проклят! Вам не кажется?

— Я, конечно, не специалист, генерал, но мне, будь я проклят, такой подход представляется весьма разумным. Выяснив, к какому методу прибегаем мы (я был вынужден сделать это), я пришел к выводу, что наши способы вряд ли более эффективны, чем их. Мы обычно избираем частоты, где проходит более слабый сигнал, не очень ясный и легко, в случае обнаружения, поддающийся глушению. Вы же не можете глушить переговоры между судами, и независимо от загрузки эфира шифрованная передача достаточно быстро достигает адресата.

— Весьма убедительно, — заметил Брукс.

— За последние четыре месяца мне пришлось пройти несколько ускоренных курсов обучения. Благодаря распоряжению президента я также общался с лучшими умами нашего научного сообщества.

— Причина, естественно, не объяснилась, — вмешался Беркуист, бросив взгляд в сторону пожилых участников совещания. Затем он опять повернулся к Брэдфорду: — Итак, вы убедились в подлинности шифров КГБ...

— Это был факт, который в наибольшей степени доказывал ее вину. Шифр невозможно подделать. Ее имя было запущено в механизм ЦРУ, а это очень мощный механизм, надо признать. — Брэдфорд выдержал паузу. — Как вы знаете, а может, и не знаете, генерал... и господин посол, именно в этот момент я и возник на сцене. Я не стремился к этой чести, все произошло по чистой случайности. Меня разыскали два человека, с которыми я работал при Джонсоне... и в Юго-Восточной Азии.

— Огрызки нашей благотворительной «помощи» Вьетнаму, оставшиеся после всего на работе в ЦРУ? — сардонически усмехнулся Хэльярд.

— Да. — Заместитель госсекретаря отнюдь не смутился. — Два человека с огромным опытом тайных операций — удачных и не очень, — который позволил им стать так называемыми оперативными контролерами наших агентов в советском государственном аппарате. Однажды вечером они позвонили мне домой из нашего местного бара в Бервин-Хайтс и пригласили вспомнить старые времена. Когда я заметил, что уже поздно, мой собеседник сказал, что поздно не только для меня одного, и, кроме того, я дома, а им пришлось проделать немалый путь из Макдин и Лэнгли до Бервин-Хайтс. Я все понял и присоединился к ним.

— Мне не доводилось слышать этой истории, — прервал Брэдфорда посол. — Будет ли справедливо предположить, что эти джентльмены не обратились с сообщением по своим обычным каналам, а направились непосредственно к вам?

— Да, сэр. Они были обеспокоены.

— Нам следует возблагодарить Господа за то, что старые грешники сохранили дружеские отношения, — сказал президент. — Не получив вразумительных объяснений по своим «обычным каналам», они обратились к нам. Они доложили, что это дело вне их компетенции. Вот так оно оказалось в руках у Брэдфорда.

— Но в просьбе собрать информацию о Каррас нет ничего необычного. Заурядный сбор сведений разведывательными методами, — сказал Хэльярд. Что их, собственно, говоря, обеспокоило?

— Запрос был составлен в крайне негативном тоне. Он предполагал, что женщина настолько хорошо укрыта и законспирирована, что расследование ЦРУ не принесет результатов. Это означало одно — она будет признана виновной независимо от итогов расследования.

— Значит, их оскорбил высокомерный тон документа? — высказал предположение Брукс.