Роберт Ладлэм - Завет Холкрофта

— "Однажды придет человек..." Какая-то бессмыслица, — сказала Хелден.

— Расскажите мне о вашем брате. Она помолчала. Ее взгляд блуждал по красной скатерти. Вдруг, как бы выходя из транса, она спросила:

— Об Иоганне? А что там рассказывать?

— Ваша сестра говорила, что ему удалось устроить ваш отъезд из Бразилии. Это было трудно?

— Проблемы были. Мы не имели паспортов, и нашлись люди, которые хотели помешать нам получить их.

— Вы были иммигрантами. Во всяком случае, ваша мать, брат и сестра. У них должны были быть документы.

— В те дни любые документы уничтожались после того, как ими воспользовались.

— Кто хотел помешать вам выехать из Бразилии?

— Те, кто хотел привлечь Иоганна к суду.

— За что?

— После того как была убита мама, ее делами стал заниматься Иоганн. Пока мама была жива, она не особенно подпускала его к делам. Многие считали Иоганна безжалостным, нечестным. Брата обвиняли в сокрытии доходов, в неуплате налогов. Я не думаю, что это правда. Просто он был проворнее и умнее других.

— Понятно. — Ноэль вспомнил характеристику, полученную им от МИ-5: «суперубийца». — Как ему удалось избежать суда и вывезти вас?

— Деньги. И встречи до утра в странных местах с людьми, которых он никогда не называл. Однажды утром он пришел домой и сказал нам с Гретхен, что нужно взять немного вещей для короткой — всего одна ночь — поездки. Мы поехали в аэропорт и были доставлены маленьким самолетом в Ресифи, где нас встретил какой-то человек. Нам вручили паспорта. В них значилась фамилия Теннисон. В следующий момент мы с Гретхен уже были в самолете, направляющемся в Лондон.

Холкрофт пристально смотрел на нее. Никакого намека на ложь.

— Чтобы начать новую жизнь под именем Теннисон, — Добавил он.

— Да. Совершенно верно. — Она улыбнулась. — Новую жизнь за очень короткое время.

— Ваш брат, конечно, не промах. А почему вы не поддерживаете с ним отношений? Насколько я могу судить, вы не испытываете к нему ненависти.

Хелден нахмурилась, как будто была не уверена в своем собственном ответе.

— Ненависти? Нет, может быть, иногда я возмущаюсь его поступками, но ненависти к нему не питаю. Как и большинство блестящих людей, он считает себя ответственным за все. Он хотел руководить моей жизнью, а я не могла этого принять.

— Почему он газетчик? Из всего, что я слышал о нем, можно заключить, что он мог бы быть собственником одной из газет.

— Наверное, будет когда-нибудь, если это то, что ему надо. Он считает, что публикации в крупных газетах принесут ему известность. Особенно в политической сфере, где он преуспевает. И он не ошибается.

— Правда?

— Конечно. За два или три года он добился репутации одного из лучших журналистов в Европе.

Сейчас или никогда, подумал Ноэль. МИ-5 ничего для него не значит. Женева значит все. Он подался вперед.

— У него также другая репутация... Я сказал вам на Монмартре, что расскажу вам, и только вам, почему англичане проявили интерес ко мне. Из-за вашего брата. Они полагают, что я пытаюсь найти его по причинам, не имеющим никакого отношения к Женеве.

— По каким причинам?

Холкрофт пытался смотреть ей прямо в глаза.

— Вы никогда не слышали о человеке, которого зовут Тинаму?

— Наемный убийца? Конечно. Кто же о нем не знает? — В ее глазах не было ничего, кроме легкого замешательства.

— Например, я, — сказал Ноэль. — Я читал о наемных убийцах, но мне никогда не приходилось читать о Тинаму.

— Вы американец, а его «успехи» больше описывались в европейской прессе. Но какое отношение он имеет к моему брату?

— Британская спецслужба полагает, что, возможно, он и есть Тинаму.

На лице Хелден застыло выражение шока. Ее изумление было настолько велико, что глаза стали безжизненными, как у слепой. Губы задрожали. Она пыталась говорить, но не могла найти слов. Наконец слова нашлись. Они были еле слышны.

— Вы не можете говорить это серьезно.

— Уверяю вас, что могу. Больше того, и англичане могут.

— Это возмутительно! Это переходит все границы! На каком основании они пришли к такому заключению?

Ноэль привел самые яркие места из сообщений агентов МИ-5.

— Боже мой! — проговорила Хелден, когда он закончил. — Он курирует всю Европу, так же как и Ближний Восток. Англичане могут справиться у редакторов. Он не выбирает места, куда его посылают, это абсурд!

— Журналисты, которые пишут сенсационные статьи, делающие газеты популярными, имеют полную свободу при выборе места командировки. Вот, к примеру, ваш брат. Он как будто знал, что ему удастся добиться положения, о котором вы говорили, знал, что через короткое время ему будет предоставлена полная свобода передвижения.

— Вы не можете так думать.

— Я не знаю, что думать, — сказал Холкрофт. — Знаю только, что ваш брат может подвергнуть опасности ситуацию в Женеве. Одного только факта, что он находится под подозрением у МИ-5, было бы достаточно, чтобы испугать банкиров. Они боятся внимания такого рода, когда дело касается вклада Клаузена.

— Но это не доказано!

— Вы уверены?

Глаза Хелден стали злыми.

— Да, уверена. Иоганн может быть кем угодно, но не убийцей. Опять начинается месть: травля детей нацистов.

Ноэль вспомнил первую фразу седого человека из МИ-5: «Для начала вы знаете, кто был его отец...» Может быть, Хелден права? Может быть, подозрения МИ-5 основаны на враждебности к злейшему врагу, существовавшему тридцать лет назад? А Теннисон — воплощение... Вполне возможно.

— Иоганн политизирован?

— Очень, но не в обычном смысле. Он не придерживается никакой конкретной идеологии. Наоборот, он очень критичен ко всем из них. Он критикует их слабости и ненавидит лицемерие. Вот почему многие в правительстве терпеть его не могут. Но он не убийца!

Если Хелден права, подумал Ноэль, Иоганн фон Тибольт был бы бесценной находкой для Женевы или, точнее, для того агентства, которое создается в Цюрихе. Журналист, владеющий несколькими языками, к чьему мнению прислушиваются, кто имеет опыт работы с финансами... идеально подошел бы для распределения миллионов по всему миру.

Если бы можно было отвести тень Тинаму от Иоганна фон Тибольта, отпала бы необходимость ставить директоров «Ла Гран банк де Женев» в известность об интересе МИ-5 к Джону Теннисону. Второй по старшинству отпрыск Вильгельма фон Тибольта был бы немедленно признан банкирами. Может быть, он обладал не лучшими личными качествами, но, в конце концов, Женева не проводила конкурс личностей. Он мог стать экстраординарной находкой. Но сначала надо избавиться от тени Тинаму, снять подозрения МИ-5.

Холкрофт улыбнулся. «Однажды придет человек и расскажет о странном договоре...» Иоганн фон Тибольт — Джон Теннисон — ждал его!