Анатолий Стась - Подземный факел
- Название:Подземный факел
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Воениздат
- Год:1965
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Анатолий Стась - Подземный факел краткое содержание
На подступах к одному из городов Прикарпатья идут бои. Фашистские войска отступают. Оставляя город, эсэсовцы по приказу из Берлина увозят местного инженера-изобретателя Ростислава Крылача и чертежи его важного изобретения — аппарата, позволяющего добывать остаточную нефть, снова вводить в строй старые промыслы. В пути Крылач пытается бежать, но погибает.
Прошли годы. На небольшом нефтепромысле в Прикарпатье молодой инженер Иван Бранюк продолжает дело своего погибшего дяди — Ростислава Крылача.
За изобретением Ивана Бранюка и чертежами Крылача (их при отступлении немецко-фашистских войск бандит-бандеровец Коленда спрятал в тайнике на советской территории) охотятся дельцы иностранной нефтяной компании. Снова всплывают на поверхность бывший штурмфюрер СС Гольбах и другие фашистские головорезы. Двое из них тайно проникают на советскую землю.
В борьбе с коварными происками агентов иностранной разведки принимают участие солдаты и офицеры-пограничники, рабочие нефтепромысла — бывшие воины Советской Армии. Попытки нефтяных магнатов завладеть изобретением советских инженеров терпят провал.
Об этом интересно и увлекательно рассказывает львовский писатель Анатолий Стась в своей повести «Подземный факел».
Подземный факел - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Итак, — продолжал он, — о чем говорится в прибывших материалах? Над нашей территорией был сбит самолет без опознавательных знаков. Летчик погиб. Через день на востоке Украины, неподалеку от станции Даньки, в небольшом лесочке обнаружили два парашюта. В ту же ночь колхозный механик Сирченко на вокзале станции увидел человека, который якобы в 1944 году в Прикарпатье ранил его, Сирченко, выстрелом из автомата. Сирченко служил тогда в армии шофером. Показания его есть среди полученных из Москвы документов. Вы их прочтете и убедитесь, что все сходится к одному: Сирченко вел тот самый «студебеккер», о котором вы мне рассказывали, Арсений Тарасович… Человека, подозреваемого Сирченко, задержали, его конвоировал милиционер, но тот сбежал. Местные чекисты установили, что вместе с беглецом был еще один. Вот он, — Шелест щелкнул ногтем по фотографии. — Они вдвоем выпрыгнули с поезда на ходу. Потом этого нашли под насыпью с раздробленным черепом и сломанной ногой. Перед смертью он произнес несколько слов на немецком языке. Получив донесение, за эту нить ухватились московские товарищи. Фотографии погибшего были переданы по бильду нашим коллегам в ГДР. Ответ из Германии вы только что читали… Таким образом, один парашютист выбыл из игры. Есть такая догадка, что его прикончил напарник. Сломав ногу, немец стал обузой для него… Второй парашютист ушел. Розыски пока ничего не дали. Приметы второго нам сообщаются: он длиннорукий, полный, ниже среднего роста, с рыжей бородкой.
— Выходит, Коленда?
— Выходит, что он.
— Но это же Гандзя-Мацюк! Его внешность. Кроме бородки.
— Да, конечно. И все же нужна стопроцентная убежденность в этом. Людей невысокого роста с длинными руками не так уж мало… У того были документы на имя Харпия, научного работника из Коломыи. Паспорт и командировка остались у раззявы-милиционера, который уснул в вагоне и упустил задержанного. Документы оказались фальшивыми. Тем не менее, только что я запрашивал Коломыю. Там такой не значится, и института, указанного в командировочном удостоверении, не существует в городе вообще. Но проследуем за неким Харпием дальше. Оставим на время приметы, вернемся несколько в прошлое.
Старшина-пограничник Гейко, который задержал Кобца, докладывал вам, что нарушитель очень напомнил ему одного из тех двух бандитов, которые ехали на «студебеккере» в 1944 году в ночь, когда ваш взвод добивал шайку. Если Гейко не ошибается, то Кобец — это Довбня, телохранитель Мацюка. Гандзей он быть не может, того вы знаете лично. Кобец выбросился на мосту в ущелье, изуродованное лицо не дало возможности установить точно, был это Довбня или кто-то другой. Однако мы имеем рапорт Гейко. Имеем также и заявление механика Сирченко: он вез в машине человека, известного сейчас под фамилией «Харпий». Но мы-то с вами — а вы тем более — хорошо знаем, что ехал тогда в «студебеккере» Гандзя-Мацюк. Даже оставив на время Коленду, можно сделать вывод: второй парашютист — Гандзя, и гуляет он сейчас на свободе. Сдается мне, где-то здесь, поблизости, гуляет. Не от него ли приходила посыльная к Горишнему?
— Возможно, — согласился Петришин. — Надо бы поинтересоваться домом этой поповны.
— Оперативная группа уже выехала в Остудиев. Я распорядился. А нам с вами, майор, предстоит поездка к Горишнему. Московский пакет поторапливает. Теперь уже не время продолжать психологические опыты и гадать: придет он к нам сам или не придет?
— Да, — сказал Петришин, — не время.
— Ну и отлично, Арсений Тарасович.
— Я все думаю про Кобца: Довбня он или не Довбня? Только почему он все же заявился сюда в одиночку, раньше Гандзи? Почему они не вместе прибыли к нам?
— Гадать не будем. Садитесь-ка лучше за стол, майор, и читайте московские материалы. Мое изложение — это одно, а вникнуть в каждый документ отдельно не помешает.
4
— Ранев! Стоянка пять минут. Кому хочется покурить, можете выйти. Только не отстаньте от автобуса, — объявил водитель. Пассажиры заспешили к выходу, несколько человек вышли с вещами.
В Раневе вышел и Горишний.
Не задерживаясь на автобусной станции, он зашагал вдоль площади, стуча подковками тяжелых рабочих сапог.
Вдали, за стенами старинной крепости, виднелись купола церкви. Над ними с карканьем кружились вороны. Под ногами темнел, таял снег. Воркуя, стайками ходили по площади голуби.
Горишний немного помнил этот городок. Когда-то давно, еще в детстве, он приезжал сюда со старшей сестрой. Почти в каждом доме здесь издавна ткали узорчатые ковры. Богатые цветами, с искусным рисунком орнамента, творения рук раневских мастериц-ковровщиц расходились по всей Галиции, Закарпатью, вывозились в Прагу, Вену, Варшаву, Будапешт. Сестра Грицька была на выданье. Она хотела купить в Раневе ковер. Долго ходила по базару, держа за руку брата. Приценивалась. Выбирала. На большой ковер не хватало денег. Кое-как выторговала маленький коврик с красными розами по желтому полю.
Долго висел этот коврик в сестриной хате над кроватью. Потом пришли фашисты, сожгли хату. Сестру, которая была депутатом райсовета, расстреляли за селом, под скалой. Муж ее, колхозный бригадир, не вернулся с фронта…
Воспоминания о прошлом сжали сердце. Горишний достал папиросу, закурил. А мысли не давали покоя.
Грицько собирался после школы поступать в техникум.
Получилось иначе. Грянула война. Едва спасся Горишний от угона на фашистскую каторгу в Германию. Прятался по соседним дворам и в лесу. Отца таскали в полицию, били, все допытывались, где скрывается сын. Поседела, сгорбилась мать… В 1944 году, казалось, беда осталась позади. Советская Армия прогнала оккупантов. Пошел Грицько работать в леспромхоз, собирался осенью ехать в город, учиться хотел и документы отослал уже. Да тут, как снег на голову, свалился проклятый Гандзя-Мацюк, пришел ночью со своими головорезами, полураздетого вытащил из хаты…
Плохо бы все это окончилось для Грицька, если бы пограничники не настигли банду. Арсения Петришина век надо благодарить, не отвернулся, поверил, на работу устроил, на ноги встать помог.
Началась у Горишнего настоящая жизнь. На оператора выучился в Бориславе. Работал. Никто прошлым не попрекал. Потом его пригласили на опытный промысел к инженеру Бранюку. Зарабатывал хорошо. Люди уважали. Приглянулась Марийка. Женился. Сын растет. Дом новый недавно построили. Может, и поздновато немного, но и за учебу принялся, на заочное отделение нефтяного техникума поступил. Вместе с инженером Бранюком в Москву собирался…
Так на ж тебе! Не забыли, через столько лет вспомнили, гадюки. Думал, давно и кости Гандзи сгнили, так нет, уцелел, бандит, снова появился. Связную прислал: «В пятницу, у домика лесника…»
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: