Елизавета Берестова - Корона клинков

Аэций покосился на дядю. Тот сидел неподвижно, и отсветы догорающего костра делали его похожим на старинное изваяние.

— Кашу трескаете? — весело поинтересовался Торки, скидывая с плеча поклажу, — какая гадость!

— Стрескали уже, — не выдержал принц, — а твоя доля уже, поди, коркой в котелке стала покрываться.

— Рыба — не еда для моряка, — авторитетно изрёк фавн, извлекая из мешка жестом фокусника свежеиспечённый каравай, благоухающее чесноком сало, помидоры и пучки лука вместе с вымазанными землёй луковицами. Последними он вытряхнул крупные зелёные яблоки, какие поспевают осенью, и хорошую порцию картошки.

— Жаль, вы меня не подождали, — он отхватил кусок хлеба и шмякнул на него щедрый ломоть сала, — поужинали бы по-королевски.

— Полагаю, ты посетил деревню, которую мы с немалыми стараниями обошли стороной, — старший из эльфов проигнорировал протянутый бутерброд.

— Ничуть не бывало, тут неподалёку есть фермерская мыза. Хозяйка неосмотрительно вынесла на веранду остужать хлеб, и я воспользовался возможностью разнообразить нашу еду.

Торки отщипнул кусочек хлеба и закинул его в рот.

— А молодец фермерша, вкусный хлеб печёт. Да вы налетайте, что сидите, как незваные гости за столом у жадюги.

— Ты мог нас сильно подвести, Торквиний, — в голосе Ясеня, негромком и спокойном, слышался скрытый гнев, так что фавн положил надкусанный бутерброд и прекратил жевать. — Наше преимущество — скрытность. Мы сильно облегчим Осокорю жизнь, если начнём покупать в деревнях продукты и ночевать в постоялых дворах.

— Да не покупал я, — проглотил кусок Торки, — у меня и денег-то нет. Спёр всё, и дело с концом. С умом, заметьте, спёр, окорок копчёный не тронул, ограничился хлебом и салом. Ну, помидоров прихватил из корзинки. Картошку и лук вообще в темноте на огороде нарыл, а яблоки — не кража. Кто их считать будет, они на земле ковром валяются, в деревнях ими скотину кормят. К тому же для хозяев налёт на их подворье совершил хромоногий бродяга с перебитым носом, лысиной и бородой. Ну, вы знаете, как я умею!

— Знаем, знаем, — Аэций взглянул на дядю и понял, что тот больше не сердится, — по части внешнего облика ты у нас известный выдумщик. — А вдруг бы тебя поймали, или фермер схватил вилы, чтобы защитить своё добро?

— Я ж осторожно, хотел для всех сюрприз сделать!

— Сделал сюрприз, не сомневайся, — Ясень повернулся к фавну, — только давай договоримся на будущее: чтоб больше подобных сюрпризов не было.

Торки кивнул.

После рыбной каши хлеб и сало показались Аэцию пищей богов. Он столь основательно приналёг на помидоры, что для яблок в животе места не осталось. Засыпая, принц маялся от тошноты и дал себе слово больше не объедаться.

Через какое-то время они вышли на дорогу. Мощённая золотистым серакским камнем, она убегала в обе стороны, а подступившие к ней деревья почти смыкали свои кроны.

— Ну вот, — сказал Ясень, остановившись за кустом бузины, — теперь нам пора расстаться. Ты, Торки, отправляешься в Лерону.

Эльф отсчитал деньги.

— Вполне можешь позволить себе лошадь.

— Никаких лошадей! — категорично заявил фавн, — эти зверюги меня на дух не переносят. Должно быть, всё их существо возмущается, что их оседлал обладатель копыт. Быстрый шаг и вид простого ремесленника среднего достатка — это всё, чтобы сделать путешествие безопасным и не привлекать излишнего внимания.

Ясень кивнул.

— В Лероне отыщешь дом Тита Северуса, покажешь ему вот этот перстень, — Брэк снял с руки серебряный перстень эльфийской работы, — Северус его много раз видел и сразу поймёт, что ты от меня.

— Старине сенатору я, разумеется, покажусь в виде вашего старого слуги, — встрял Торки, — не то, боюсь, его удар хватит, если я стану превращаться у него на глазах.

— Хорошо, только не суйся к нему, очертя голову. Осмотрись, потолкайся на площади перед домом. Словом, убедись, что всё тихо и спокойно. При малейшем подозрении — уходи.

— Понятно, но что мне сказать сенатору при личной встрече?

— Ты передашь ему, что твой хозяин просит предоставить в его распоряжение личную яхту господина Северуса. Тит понятия не имеет об Аэции, неожиданно появившийся мальчик будет означать для него — внебрачный сын. — Ясень смолк, обдумывая ситуацию, — вот и пускай. Чем больше сенатора будут занимать мои любовные похождения, тем дальше он будет от истины.

— Если он даст нам яхту, то дорога в Рию значительно упростится, — оживился принц, — долго туда плыть?

— Мой приятель — большой поклонник моря, его парусногребная яхта строилась по его собственным чертежам, — Ясень улыбнулся, — я давно говорил, что инженер из Тита Северуса куда лучший, нежели сенатор. «Тритония» легко обгонит большинство галер. Если нам пофартит, путешествие займет дней пять.

— Почему бы нам всем вместе не пойти в Лерону? — предложил Аэций, — на хождениях Торки туда-обратно мы потеряем много времени. Может, даже целая неделя пройдёт.

— Нет, Аэций, — терпеливо объяснил эльф, — вокруг Лероны места обжитые, леса давным-давно на дрова и заборы перевели. Не спрятаться, не укрыться. На месте Осокоря я начал бы искать нас именно с Лероны. Интересно, догадался он, кто ты, Аэций, на самом деле?

— А что, мог? — встревожился Торки.

— Нельзя исключать, что он запросил моё досье из Рии. Что им удалось нарыть, я не знаю, но кое-какие выводы умный человек сделать может. Но тебе, Торки бояться нечего, он видел Дурынду. В любом другом облике ты у него перед носом пройдёшь, он и ухом не поведёт. Мы уже завтра будем в Пригорицах. Я знаю одно замечательное местечко — «У Лысого», там мы тебя и подождём.

— Странное название для замечательного местечка, — засмеялся принц.

— Вообще-то официальное название постоялого двора — «Приют ветерана». Его владелец вернулся с Северной войны без ноги и купил заведение. Твой отец был щедр к своим солдатам, — эльф улыбнулся, — вскоре безногий ветеран скончался от бесплатной выпивки, а безутешная вдова заказала заезжему художнику вывеску, на которой собиралась увековечить образ покойного супруга. Поскольку художнику приходилось работать в общей зале, посетители постоянно давали советы, как придать большее сходство с оригиналом. Мнения сильно разнились, но две черты примирили даже самых отъявленный противников: ветеран был одноногим и имел обширную лысину. Изображать деревяшку, на которой худо-бедно ковылял бедняга, вдова категорически запретила, а вот лысина удалась на славу: большая и гладкая. В свете фонаря над входом она блестела не хуже полной луны. Как-то само собой заведение переименовалось в «Приют лысого ветерана», а потом и вовсе — «У Лысого». А замечательно сие заведение тем, что от него до леса рукой подать.