Норман Мейлер - Призрак Проститутки

Первую неделю я провел в Городском центре на телефоне в надежде получить хоть какую-то информацию в ответ на вопросы, которые я задавал на наспех вызубренном немецком швейцарам, барменам, метрдотелям и портье всех крупных отелей города. Вначале мне было внове звонить по подсказке коллег — наконец-то у меня появились коллеги и я приступил к настоящей шпионской работе! Так что какое-то время это доставляло мне удовольствие. Да, швейцар в «Бристоле», или в «Кемпински», или в «У зоопарка» рассказывал мне (обычно по-английски, которым он владел куда лучше, чем я немецким) о передвижениях четырех господ, за которыми его просили последить. Карл Цвейг, к примеру, заезжал на своем «мерседесе» и заходил в номер 232. Когда я снова позвонил в тот день, швейцар сообщил мне имя постояльца, остановившегося в номере 232. От этого кружилась голова. Наконец-то я участвую в «холодной войне»!

Однако после двух-трех дней обзванивания дважды в день метрдотелей и барменов, поставлявших свои крохи информации (она никогда не имела отношения к проводившимся операциям, о которых я знал), моя первоначальная восторженность поугасла и сменилась здравым отношением к нудной работе. Не всегда мог я угадать, был ли Карл, или Готтфрид, или Гюнтер, или Иоханн — восточный немец или западный, наш или ихний. Если бармену удавалось услышать интересный разговор, я должен был направить докладную в соответствующий отдел. Куратора, более опытного, чем я, послали бы снять информацию с бармена. А я даже не знал, как это делается — то ли за стаканом вина, то ли оба отправляются на конспиративную квартиру. Да будет сказано, что Дикс Батлер этим занимался. Словом, теперь моей целью было слезть с телефона (где я начинал чувствовать себя как человек, продающий места для секретной рекламы) и выйти на улицу.

Однако я просидел на телефоне десять дней, а затем пришло указание явиться к ВКью/ГИБРАЛТУ — в дом шефа базы Уильяма Кинга Харви, белый оштукатуренный форт, о котором я столько слышал. Коллега, сидевший на соседнем телефоне, рассказал мне, что Харви называет свой хорошо охраняемый дом Маленьким Гибралтаром, или Гибралтом, а ФЛОРЕНС — это К.Г., иначе Клара Грейс Фролик. Новая жена Уильяма Кинга Харви.

— Интересно, в чем дело? — спросил я.

— О, тебя сажают на карету мыльного магазина, — сказал он. — К.Г. добирается рано или поздно до всех новичков. Устраивает генеральный смотр.

Я достаточно скоро узнал, что такое карета мыльного магазина. К.Г. была майором Женской вспомогательной службы и административным помощником генерала Люсьена Траскотта. Выйдя замуж и наполовину уйдя в отставку, она наблюдала за содержанием конспиративных квартир. В тот день мы с ней проехали по Берлину в скромном фургончике без опознавательных знаков или флажков, и я поднимался по лестницам или в старых лифтах с защелкивающимися решетками, таща кипы полотенец и простыней, туалетную бумагу и баллончики с каустиком, а кроме того, пиво, и вино, и хлеб, и колбасу, и блоки сигарет, и коробочки сигар, а из квартир выносил грязные полотенца и простыни (оставляя объедки, мусор и пустые бутылки заботам горничных) — так я обслужил семь квартир в таком же количестве районов. Если три из них были в новых домах, новенькие и чистенькие, со светлой шведской мебелью и венецианскими окнами, то четыре остальные походили на пристанище с коврами в пятнах, где мы с отцом ночевали в Вашингтоне.

К.Г. не болтала попусту, но чем была занята ее голова, можно легко догадаться. Она лихо снимала белье с кроватей, проводила инвентаризацию всего, что находилось в квартире, и я заметил, что всякий раз она по-разному стучала во входную дверь, прежде чем вставить ключ в замок, по всей вероятности, чтобы предупредить куратора, снимающего информацию с агента, о своем появлении. Однако в тот день ни в одной из квартир никого не оказалось. Так мы обошли семь конспиративных квартир без обитателей.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала она, когда мы покончили с обходом. — Слишком много конспиративных квартир пустует.

— Нечто подобное я как раз говорил себе.

— Зато когда они нам нужны, они под рукой.

— Да, майор.

— Ты сегодня не видел ни одной горничной, Хаббард?

— Нет, мэм.

— Если бы увидел, то заметил бы, что это не только что вылупившиеся цыплята. Можешь сказать почему?

— Ну, если кому-то из наших агентов надо залечь на несколько дней, а горничная молоденькая, между ними могут возникнуть близкие отношения.

— Развей, пожалуйста, эту мысль.

— Ну, предположим, один из агентов КГБ — а это тренированные любовники: нам говорили во время подготовки, что такие агенты у КГБ существуют, — сумел поймать в свою сеть одну из горничных, тогда КГБ может получить доступ к конспиративной квартире.

— Хочешь верь, хочешь нет, — сказала она, — но ты один из немногих новичков, кто понял это с первых же шагов.

— Ну, я все-таки подготовлен к этому немного больше других. Я ведь сам пошел на эту работу. Мой отец — старый сотрудник управления.

— Хаббард? Не Кэл Хаббард?

— Именно он, майор.

— Мой муж знает твоего отца.

— Мой отец с большим уважением относится к вашему мужу. — А сам я все это время думал, послал ли Кэл обещанное письмо. И решил, что послал. Как-то по-особому она произнесла: «Не Кэл Хаббард?»

— Я поговорю с мужем о тебе, — добавила К.Г.

Однако в течение следующей недели приглашения посетить шефа не последовало. Эта моя работа стала более интересной. Еще один младший офицер прибыл к нам из Штатов. Поскольку я был в Берлине дольше его на две недели, его вскоре посадили на мой телефон, а меня перебросили на отслеживание передвижений: я вел записи в журнале, кто из коммунистических чиновников часто ездил из Польши, Чехословакии и Восточной Германии в Восточный Берлин. Для этого мне приходилось пользоваться сообщениями агентов, и это дало мне хорошее представление о сети наших наблюдателей в Восточном Берлине: таксисты, продавцы журналов и газет в киосках на Унтер-ден-Линден, Фридрихштрассе и Сталин-аллее, восточноберлинская полиция — сколько их состояло у нас на жалованье! — персонал восточноберлинских отелей, даже мальчик, выдающий полотенца в одном из крупных восточноберлинских борделей. Многообразие информации пополнялось ежедневными отчетами почти всех зарегистрированных хозяек публичных домов в Западном Берлине. В 1956 году Берлинской стены как таковой еще не было, и чиновники Восточного блока, как правило, весело проводили вечера на Западе!

Это была работа с пассивными агентами. Вербовка новых агентов не входила в круг моих обязанностей. Я даже не знал, отправляли ли собранную нами информацию в Вашингтон или же на основе того, что мы узнавали за день, наши люди в Западном Берлине готовили новые акции.