Норман Мейлер - Призрак Проститутки

В понедельник в девять утра я явился к БОНЗЕ в контору. В тот день я не ездил в его черном «кадиллаке». Вызова не поступило. Весь день я просидел за моим новым столом, столь же пустым, как на моей работе в военном ведомстве; мистера Харви я увидел лишь во вторник днем. Проходя по коридору, он заметил меня, что-то недовольно буркнул, как бы желая сказать: «Что, черт побери, мы будем с тобой делать?» — и быстро удалился. В среду я вообще его не видел. Я сел на телефон и принялся обсуждать с парнем, сменившим меня, агентурную сеть в Восточном Берлине. Я скучал по Городскому центру.

В четверг днем мистер Харви тяжелой поступью, враскачку, быстро вошел в помещение, отыскал меня глазами, дернул большим пальцем, показывая, чтобы я следовал за ним, и я уселся рядом на заднее сиденье «кадиллака». У меня не было времени взять пальто, и я чувствовал холод февральского дня всякий раз, как приходилось вылезать из машины и куда-то идти с Харви.

Он затеял вендетту с Госдепартаментом и теперь пользовался любой возможностью все больше и больше расширять функции базы в Западном Берлине. Хотя мы по-прежнему занимали большое крыло в консульстве, где сидели почти все наши административные работники, Харви презирал консульство, что нашло свое выражение в том, как он прозвал его — Украина.

— Скажи главной заднице по снабжению в Украине — как его там звать?

— Фергюсон, — говорит помощник.

— Скажи Фергюсону, чтобы приступил к выполнению полученного по телеграфу заказа.

Помимо Украины, мы размещались в Городском центре, в БОНЗЕ, в ГИБРАЛТЕ и имели еще семь конспиративных квартир, а также бюро переводов возле Английского сада, именуемое ХРУСТИКИ, и еще одно звено возле аэропорта Темплхоф, названное ТРЕПЫХАНЬЕ (по-видимому, в знак того, что в работе таможни всегда происходят сбои). Кроме того, мы посещали еще с десяток мест, играющих вспомогательную роль. Мест самых разных — начиная с экспортно-импортного банка и кончая экспортером колбасных изделий. И все это мы объезжали. В моем представлении поездки с шефом, должно быть, походили на объезды, которые совершал генерал Пэттон [23] Пэттон, Джордж — генерал, командовавший американской армией в Западной Европе во время Второй мировой войны. . Возможно, Джордж Пэттон служил Биллу Харви образцом для подражания. Отец как-то сказал мне, что Пэттон мог судить о боевом духе подразделения, проехав на своем джипе по периметру его расположения. Однажды, посещая полевой госпиталь, он закатил пощечину солдату, который показался ему симулянтом. Что-то в плаксивом голосе больного навело генерала на мысль, что человек этот болен душевной болезнью, которая может подорвать дух Третьей армии. «Инстинкт никогда не подводил Пэттона, и он поступил соответственно», — сказал тогда мой отец.

Харви тоже всегда подмечал, что в том или ином месте не так. Это мог быть сломанный телеграф или телефонный коммутатор, больная секретарша или то, что начальник сектора собирается подать в отставку. Заметив это, Харви тотчас принимал меры. «Я хочу, чтоб ты подписал контракт еще на два года работы в Берлине, — говорил он начальнику сектора, — ты нам нужен», а уходя, отпускал на день больную секретаршу. Он мог дать пинка телеграфу, и, случалось, машина начинала работать. Он мог идти по коридору, где за восемью заваленными бумагами столами работало восемь младших сотрудников, остановиться возле одного из них, взять только что поступившую телеграмму, кивнуть, сказать: «Эта операция через пару дней начнет разворачиваться — следи за ней» — и двинуться дальше. Он мог бы быть богом, если бы бог был таким же высоченным, широким в талии и с выпученными глазами. Кстати, бог пил как рыба и почти не спал. Прошло какое-то время, прежде чем я понял, что положительные качества Харви часто оказывались его пороками. Он не был эффективен. Если инстинкт не подсказывал ему, как решить проблему, он мог не решать ее вообще. Но какой у него был инстинкт! Однажды, сидя в «кадиллаке», он сказал мне:

— Я собирался дать тебе какое-то задание, когда вызвал к себе. Теперь забыл какое. — Он уставился на меня, поморгал своими налитыми кровью глазами и сказал: — Ах да, КУ/ГАРДЕРОБ.

— КУ/ГАРДЕРОБ, сэр?

— Повисло незаконченное дело. Это не дает мне покоя. Мне нужен шустрый малый, который довел бы его до конца. — Он поднял руку при виде недоуменного взгляда, который я изо всех сил постарался изобразить. — Я сейчас тебя просвещу, — сказал он.

Как я понял при первой же поездке, я был нужен мистеру Харви не только как стрелок с пистолетом. У шофера между передними сиденьями был установлен дробовик, а охранник, сидевший на месте пассажира, держал в руках пулемет Томпсона. Я не раз услышу, что излюбленным орудием мистера Харви для стрельбы на близком расстоянии является «томпсон». «Это часть того, что я унаследовал от ФБР», — сообщил он мне. А сейчас, словно опасаясь, что сказал лишнее для чужих ушей, Харви нажал на кнопку, и между нами и шофером поднялась стеклянная стена. Тогда он тихо прошептал:

— Возможно, мы имеем дело с нарушением безопасности. Я поручаю тебе заняться предварительной разработкой.

— Отлично, — сказал я.

— Просто надо взять бумажный след, — продолжал он. — Суть дела такова. Берлинец по имени Вольфганг, студент, богема, один из наших мелких рыбешек, года два тому назад устроил заваруху на улице и бросил несколько камней в советское посольство в Бонне. Это подхватили телеграфные агентства. С тех пор мы пришли к выводу, что Вольфганг работает на две стороны.

— На восточных немцев или на КГБ?

— По всей вероятности, на восточных немцев. Половину фрицев, находящихся у нас на подпитке, подкармливает и Штази. В этом можно не сомневаться. Ну и ладно. Половина западногерманской разведки тоже работает на нас. В любом случае это небольшой навар. Содержание тысячи мелких рыбешек, как показывает проверка, стоит куда дороже, чем вся информация, которую они поставляют.

— Ясно. — Я сейчас подумал о работе, которой занимался последние две-три недели.

— Они как насекомые, — продолжал Харви. — В спокойные времена разбегаются подкормиться во всех направлениях. Не стоит за ними и следить. Но если полчище насекомых вдруг ринулось куда-то единым строем, на какие мысли это тебя наведет?

— Грядет буря?

— Угадал, малыш. Значит, движется что-то крупное и военное. Если русские когда-нибудь захотят выкурить нас из Западного Берлина, мы будем заранее об этом знать. Для того-то и существует мелкая рыбешка — большая рыба при этом поджаривается.

Он протянул руку, вынул шейкер из ведерка со льдом и налил себе полный стакан мартини. От его руки невозможно было оторвать взгляд, ибо кисть его реагировала на каждую выбоину на дороге лучше, чем рессоры машины. Из стакана не пролилось ни капли.