Джон Гарднер - Операция «Ледокол»

Бонд размышлял минуту, потом сказал:

— Коля, у меня вопрос.

— Давай, — Коля поднял лицо: оно было открыто и невозмутимо.

— Если все пройдет по плану. если мы получим улики и проследим маршрут транспортной колонны до бункера, который, как ты говоришь, находится здесь. — Бонд показал на карте. — Когда мы все это проделаем, что мы предпримем далее?

Коля ответил, даже не задумываясь:

— Мы убеждаемся, что доказательства веские, после чего делаем одно из двух: либо рапортуем нашим уважаемым шефам, либо (если нам покажется это под силу) сами заканчиваем работу.

Да, нечего сказать: Коля объявил интересный финал игры! Если он и в правду завязан в каком-то заговоре КГБ и советской армии, то действия типа «закончить работу самим» — самый подходящий метод для того, чтобы навечно замять скандал с «Русаком». Более того, если Коля Мосолов постарается, то ни он, ни Тирпиц живыми оттуда уже не вернутся. В то же время, если допустить, что теория о заговоре имеет какой-либо вес, то командный пост НСДА, возможно, уже подготовлен к передислокации. в другое потайное место. в другой бункер.

Далее Мосолов, Бонд и Тирпиц обсудили всякие мелочи: местоположение спрятанных снегоходов, типы фото и видеокамер, точное место, где Тирпиц займет свой пост; и позиция Колиного агента, которого тот окрестил русским словом «мужик». Так, по словам Коли, в царской России именовались крестьяне, составлявшие самый низший слой общества.

Их детальное совещание длилось около часа. В заключение Коля вручил Тирпицу и Бонду необходимые для операции карты, выполненные на редкость качественно, почти в точном соответствии с Западными картографическими стандартами. Маршруты через границу были слабо обозначены карандашом. Одна группа прямоугольников обозначала «Русак», другая — подземный бункер, который они условились называть «Ледяным дворцом». И, как уверял Коля, оба объекта были начерчены в точном масштабе.

Они сверили часы и договорились встретиться в полночь в условленном месте. Это означало, что каждый должен был покинуть отель между 23:30 и 23:40.

Бонд пошел к себе. Тихо зайдя в номер, он достал VL-34 и устроил повторную проверку, попутно вспоминая те далекие времена, когда нескольких расщепленных спичек, вставленных в дверной проем и ящики стола, хватало для того, чтобы выяснить, обыскивался ли номер в твое отсутствие или нет. А ведь когда-то кусочек обыкновенного хлопка мог творить такие чудеса! Теперь же, в век микрочипов, жизнь тайного агента заметно усложнилась и наполнилась новыми хитростями.

В номере кто-то побывал. Однако на этот раз одним «универсальным жучком» в телефонном аппарате дело не обошлось: Бонд обнаружил целый арсенал подслушивающих устройств, установленных в качестве запасных вариантов. Один находился за зеркалом в ванной, второй был аккуратно вшит в занавеску, третий лежал в наборе канцелярских принадлежностей отеля, последний же был искусно вмонтирован внутри цоколя лампочки от абажура.

Бонд прочесал номер трижды. Тот, кто был организатором слежки, знал свое дело. Удаляя электронику, Бонд не переставал себя спрашивать: а не был ли новый «жучок» в телефоне обыкновенной липой, установленной в надежде, что, найдя его, он не продолжит проверку?

Очистив комнату от электроники, Бонд расстелил перед собой карту, достал свой военный компас, который намеревался взять с собой этой ночью, вооружился блокнотиком, кредитной карточкой (вместо линейки) и принялся за дело. Сперва Бонд снял азимуты основных направлений маршрута, по которому они планировали проследовать через границу до «Русака», затем проделал то же самое с обратным маршрутом и его запасным вариантом.

Далее Бонд аккуратно снял азимуты основных направлений маршрутов, ведущих от границы к «Ледяному дворцу». Работая над картой, Бонд постоянно ощущал тревогу — чувство, которое уже не раз посещало его со времени встречи на Мадейре. Бонд понимал основную причину своей тревоги: он и раньше время от времени работал в связке с коллегами из Сикрет Сервис и из союзных спецслужб. Однако операция «Ледокол» отличалась. Сейчас Джеймс Бонд был вынужден работать в команде, а он не любил работать в команде, в особенности, когда в ней присутствовали такие типы, которым имелись веские основания не доверять.

Его глаза шарили по карте в поисках какую-нибудь зацепки. И вдруг ответ вырисовался сам собой.

Вырвав из блокнотика тонкий, прозрачный листок, Бонд аккуратно положил его поверх обозначений «Ледяного дворца» и аккуратненько обвел контуры подземного бункера и детали местного рельефа. Закончив, Бонд передвинул листок по карте в северо-восточном направлении примерно на пятнадцать километров. Бункер «перенесся» через границу на российскую территорию. Но что самое интересное: топография местности, в которой был расположен «Ледяной дворец», сошлась с местной, вплоть до рельефа, лесного покрова и летних рубежей рек. Это было весьма необычно. Либо карта была подделкой, либо по обе стороны границы действительно существовало два района, идентичных во всех деталях рельефа.

С такой же аккуратностью Бонд скопировал на карту и второе, предполагаемое, местоположение «Ледяного дворца». Затем он снова определил несколько азимутов по компасу. Существовала возможность того, что штаб фон Глёды и его склад находились не в Финляндии, а все-таки на русской территории. Даже если учесть тот факт, что ландшафт по обе стороны границы все же схож, два идентичных участка земли, в пятнадцати километрах друг от друга, — это слишком странное совпадение.

Бонд также обратил внимание на расположение главных входов в бункер: оба смотрели в сторону России. Если предположить, что бункер находился на русской территории, следовало помнить о том, что эта часть Советского Союза одно время принадлежала Финляндии — перед знаменитыми сражениями русско — финской войны 1939–1940 гг. Однако в любом случае было странным то, что вход в бункер был обращен к России, в особенности, если допустить, что это укрепление возвели до войны 39-го.

Бонд пришел к выводу, что бункер «Ледяной дворец» вполне мог быть построен русскими. И если в нем действительно располагался штаб неофашистов, то это говорило о двух вещах: первое — как главарь террористов лидер НСДА был гораздо хитрее и наглее, чем представлял себе Бонд ранее; второе — коррупция и предательство внутри советской армии и ГРУ могли оказаться более угрожающих масштабов, чем предполагалось в начале.

Теперь ему было нужно послать сообщение М. В принципе, Бонд мог бы просто-напросто позвонить в Лондон из своего номера. Теперь-то его телефон уж точно был без «жучков», но кто знал: не прослушивалась ли коммутаторская отеля?