Роберт Маркем - Полковник Сун

– Замечено лишь одно происшествие. В порту говорят, что около пяти часов утра в море случился пожар. К месту происшествия были направлены два катера. Они обыскали весь квадрат, но ничего не нашли. Им удалось выловить только одного члена экипажа, он получал сильные ожоги. Его доставили в местный госпиталь. По его словам, у них в машинном отделении вспыхнул пожар.

– Невеселая история. Милый. Но я не вижу, каким образом она имеет к нам отношение, а? Какой-нибудь идиот-грек бросил в резервуар с бензином окурок и взорвался катер. Было бы странно, если бы в такой отсталой стране, как Греция, нечто подобное не происходило бы каждую неделю. Ты зря ходишь в порт собирать сплетни. Такой хороший ленинец, как ты, должен с первого взгляда видеть, где главное, а где второстепенное. Милый покраснел и смущенно промямлил:

– Извините, товарищ генерал, я не подумал.

– Ничего, ничего. Что-нибудь еще?

– Борис продолжал прослушивание афинской частоты в обычное время. Никаких сигналов не зафиксировано.

– Прекрасно. Узнай-ка, в чем там дело. На внешней террасе происходило какое-то движение, оттуда доносился возмущенный шепот. Затем мужской голос что-то прокричал по-гречески. Милый подошел к двери, открыл ее, впустив в погруженную в тень комнату луч яркого солнечного света и душную волну зноя, и на секунду вышел. Когда он снова вошел в комнату, было видно, что он взволнован.

– Сюда приближается шлюпка с девушкой и мальчишкой лет шестнадцати. Направляются прямо к нашему пирсу.

С момента прибытия Аренского на островок подобные ситуации возникали часто – то наведывались туристы, чтобы узнать, можно ли, и если можно, снять дом, то коммивояжеры в надежде сбыть залежалый товар. Эти ситуации легко улаживались, как он это и предвидел, одним местным сотрудником в соответствии с разработанной легендой. Как правило, во время таких процедур генерал даже не покидал кресла, но на этот раз решил пронаблюдать лично. Он встал, одернул зеленую в бирюзовую клетку рубашку и неторопливо вышел из кабинета.

Солнце жгло кожу, яркие блики на воде слепили глаза. Он прикрыл их ладонью. Прямо на него на расстоянии в сотню ярдов плыла окрашенная в белый цвет шлюпка. Старший из греческой обслуги, у которого в руках был бинокль, осведомился относительно дальнейших указаний, но Аренский где-то еще с минуту наблюдал за игрой мышц на обнаженных плечах сидевшего на веслах юноши. Наконец он сказал по-английски, к несчастью, это был единственный язык, на котором он мог изъясняться со стоявшим рядом мужчиной:

– Вы узнавали, что они хотят?

– Пытался, товарищ генерал. Но они не отвечают.

– Попробуйте еще раз. Узнайте, кто они такие и скажите, что это – частное владение и прочее.

Грек выполнил то, что ему велели. На этот раз девушка ответила. Из ее ответа, произнесенного на чужом языке, Аренский не разобрал ни слова, кроме одного, услышав которое он мгновенно насторожился.

– Товарищ генерал, она говорит, что ее послал товарищ Гордиенко, и что она хочет переговорить с живущим в доме господином.

Аренский потеребил пальцами свою отвислую нижнюю губу. События, похоже, принимали непредвиденный оборот, каким-то шестым чувством он понял, что не может отказать в приеме девушке. Были у него и другие соображения. Заметно повеселев, он приказал:

– Передайте, что нам ничего не известно ни о каком мистере Гордиенко, но мы приглашаем девушку и ее... спутника сойти на берег для короткой беседы.

Спустя две минуты, генерал, сунув руки в карманы брюк, уже стоял на причале и наблюдал за прибывающими. Девушка – гречанка или болгарка – была вульгарно симпатичной, с чересчур развитым бюстом. Мальчишка, которого он успел разглядеть краем глаза, нравился ему значительно больше – мускулистый, загорелый. Аренский ждал – он никогда не заговаривал первым.

Девушка смотрела ему в лицо.

– Вы говорите по-английски?

– Да.

– Меня зовут Ариадна Александру. Я работала в Афинах в группе мистера Гордиенко. У меня есть срочное сообщение для человека, который здесь отвечает за успех операции.

– Я занимаю этот дом, если вы это имеете в виду. С вашего позволения, я покину вас ненадолго.

Оставив гостей на солнцепеке, Аренский, семеня своими короткими ногами, удалился в комнату, где только что сидел, и достал желтую папку с надписью “Личный состав”, в которой были подшиты фотокопии досье всех сотрудников. Александру. Вот ее досье. Волосы на фотографии длиннее, но остальное совпадает. Он захлопнул папку и вернулся к дверям.

– Проходите, пожалуйста. Не стесняйтесь. – Когда Ариадна и ее спутник подошли, Аренский продолжал. – Проходите внутрь. – Затем, жадно ощупав взглядом маленьких глаз смуглое тело мальчика, добавил. – И спросите вашего юного друга, не желает ли он выпить чего-нибудь прохладительного.

Пока девушка переводила вопрос, юноша не сводил глаз с Аренского. Его взгляд красноречивее любых слов говорил, что юноше известны помыслы генерала, и что они внушают ему отвращение. Сказав что-то девушке в ответ, он отвернулся и отошел прочь.

Аренский сделал глотательное движение и выпрямился. С трудом заставив себя улыбнуться девушке, он представился и сказал:

– Поговорим здесь, в прохладе.

Удовлетворенность, которую он чувствовал еще полчаса назад, полностью улетучилась. С какой бы стороны ни смотреть, во всей советской спецслужбе он был, по-видимому, самым неподходящим человеком, которого можно было представить в этой изменившейся ситуации. Тем не менее, Аренский дослушал Ариадну, не прерывая ее.

Когда она замолчала, Аренский еще некоторое время сидел в своем вращающемся кресле без слов и без движения, заложив руки за голову. Затем он повернулся в кресле к столу и снова открыл папку с досье сотрудников. Наконец, глядя в окно, он произнес.

– Вы завербованы Главным разведывательным управлением.

– Совершенно верно.

– Как это случилось? Почему такая девушка, как вы, стала агентом Красной Армии? Не естественнее было бы, если бы вы с самого начала попали под опеку КГБ?

– Наверное, вы правы. Но вышло так... ну, человек, который убедил меня работать на Россию, был резидентом ГРУ в Афинах.

– Понятно. – Аренский по-прежнему смотрел в окно. – Этот человек был вашим любовником.

– Прошу вас, товарищ генерал, это важно?

– Он был вашим любовником? – вопрос прозвучал, как перемотанная назад магнитофонная запись.

– Да. Был.

– И именно он-то и... обратил вас, думаю, точнее тут не скажешь, в марксистский социализм?

– Да.

– А приходилось ли вам прежде заниматься контрразведывательной работой?

– Немного. В основном, на тех участках, где требовались девушки с моими данными.

– В качестве соблазнительной приманки, – усмехнулся Аренский. – Да уж, иногда мы ведем себя так, словно все еще живем в дореволюционную эпоху. А ваш отец... – он заглянул в досье, – ... он ведь служит в авиакомпании “Паллас”. Преуспевающий буржуа.