Крэйг Томас - Последний ворон

Он услышал, как кто-то пробует ручку двери.

Взял параллельную телефонную трубку и ударил ею по двери. Внутреннее стекло разбилось. Женщина громко, точно протестуя, выдохнула. Он слышал, как стучат в дверь, более решительно гремят ручкой. Двинул телефоном по наружной стеклянной панели, но лишь поцарапал ее, ужаснувшись собственной немощи.

Голос за дверью звал Кэтрин Обри по имени. Она, удивленно разинув рот, выглянула в спальню. Мэллори заказал ей двухкомнатный номер, потому что она племянница Обри. Проклятый всемогущий Обри!.. Трубка разбила стекло, потом продавила тонкую жесть замка. Надпись гласила: "ЭТА ДВЕРЬ НАДЕЖНО ЗАЩИЩЕНА". Он рывком открыл раздвижную дверь, поцарапав тыльную сторону кисти о торчащие осколки стекла.

– Давай!

Она схватила чемодан. В дверь спальни уже громко ломились. Увлекая ее к "ниссану", он одновременно испытывал радостное возбуждение и страшную слабость. Огромной тяжестью навалилось солнце. Женщина хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Позади затрещало дерево. Мужской голос приказывал им остановиться. Хайд, бросив чемодан на колени Кэт, захлопнул дверцу.

Хайд задержался, глядя на парня в водолазке. Тот, щурясь от солнца, напряженно смотрел в их сторону, все еще держа руку на ягодице. Обогнув "ниссан", Хайд скользнул на место водителя.

– Что будет?..

– Заткнись!

Со второй попытки мотор завелся. Парень в водолазке побежал. Хайд подал "ниссан" назад. Шины протестующе завизжали. Пыль, ручной тормоз на себя, шины завизжали еще громче, пыль облаком, сквозь нее двигался силуэт парня в водолазке. "Ниссан" резко подался вперед, вынырнув из пыли. Появившийся из пыли парень брел словно слепой. Машина, подскакивая и виляя, выехала на шоссе. Только тут Хайд овладел управлением.

– Куда мы едем? – причитала женщина.

– Думаешь, черт побери, я знаю! – заорал он в ответ. Потом перестал обращать на нее внимание.

– Нет, боюсь, что не могу вам что-нибудь обещать, Лескомб. Но вы большего и не ожидали, не так ли?

Обри прикрыл глаза – полезная, по его мнению, маленькая хитрость, особенно когда нужно замаскировать собственную вполне настоящую усталость.

Он сидел таким образом, что на него не падал яркий свет обычной, но довольно мощной лампочки, освещавшей Лескомба. Тот сидел в помятом под мышками костюме, клубный галстук съехал набок. Тяжелый небритый подбородок, лысеющая голова. Загнанный в угол и продолжающий хитрить, он лишь недавно осознал, что случившееся с ним это всерьез и надолго. Резкий слепящий свет – прием старомодный, но он по крайней мере соответствовал тому, что ожидали впервые попавшиеся новички вроде Лескомба, несомненно, насмотревшиеся соответствующих фильмов и начитавшиеся соответствующих книжек.

Лескомб часто моргал, из-за очков больше похожий на сову, чем на маленькой фотографии в лежащем перед Обри на пустом стопе личном деле.

– Я действительно не понимаю, – начал Лескомб, потом добавил: – Трудно принять это всерьез, даже если знаком с чем-то вроде "Ловца шпионов". – Обычный блеф и неубедительные оправдания, легко разгадываемые. Обри не предполагал никаких запасных хитростей. Шпионская деятельность давалась Лескомбу слишком легко и слишком хорошо оплачивалась, чтобы обрести или воспитать в себе стойкость. Обри пробежал пальцем по списку добычи Лескомба – "ягуар" и большой гараж, записанная на другое лицо вилла в Альгарве, доля в другой – во Флориде, счета в других банках. Ни одной молодой женщины на стороне, только жена, которая, кажется, была рада дополнительному доходу не меньше самого Лескомба. Дети переведены в частные школы, которые получше.

– У вас передо мной преимущество, Лескомб. Боюсь, что я ее не читал, хотя и слыхал, что это одна из самых скучных книг. – Учтиво улыбаясь, Обри взглянул на собеседника, закрывая папку с делом, будто уже ознакомившись с ее содержанием. – Не думаю, чтобы вы предполагали, что все кончится таким образом, м-м?

– Насколько я понимаю, мне положен адвокат? – Вновь усвоенная вера в деньги, ранее обретенная уверенность в том, что можно выторговать условия на случай неприятностей. Лескомб был еще достаточно молод, когда приобрел вкус к деньгам, стал находить в них удовольствие. И он был умен, его высоко ценили и был занят, как подтверждал Годвин, в разработке злополучного проекта ДПЛА фирмы "Рид электроникс", загубленного министерствами обороны Англии и США.

Обри выразительно пожал плечами.

– Эх, если бы мне платили но фунту всякий раз, как я слышу такие неуместные заявления. – И снова улыбнулся.

– Это, черт побери, возмутительно! – выпалил Лескомб. Но в голосе слышался страх. – Вы должны предъявить обвинения.

– Разумеется, разумеется. Но все же это вам не "Ловец шпионов", не так ли? – заметил Обри, указывая на папку с делом. – Однако, принимая во внимание ваш арест и имеющиеся у нас улики, удивляюсь, зачем вам нужно сломя голову спешить с приговором и тюремным заключением. Вряд ли это будет похоже на времяпрепровождение в Альгарве, м-м?

Арестованного часто будили, не давали отдохнуть; шумели, кормили в разное время дня и ночи, нарушая привычный ритм. Нездоровая кожа выдавала следы одиночества и молчания, господствующего в доме всепроникающего, наводящего на мрачные размышления запаха плесени и гниения.

Лескомб провел рукой по редким волосам и поправил очки.

– Никто не говорил мне об обвинении, об уликах, – запротестовал он, будто Обри его в чем-то обманул. – Я все отрицаю. Как вы убедитесь, все это дело – сплошная нелепость!

– Конечно. Для того я и приехал, Лескомб. Позднее вас навестит офицер спецслужбы, чтобы в присутствии вашего адвоката официально предъявить вам обвинение. Затем вы до суда будете находиться в предварительном заключении. – С видом умудренного жизнью старца Обри медленно покачал головой. – Боюсь, что дела у вас неважные – таково мое первое впечатление, после самого беглого знакомства. Фотоснимки, магнитофонные записи, документы вашего банка, сопоставление их с налоговыми декларациями, ваши заявления о размере сбережений... да-а, тут есть в чем разбираться. – Обри сочувственно поглядел на Лескомба и закончил: – ...Не похоже, чтобы вас ожидало светлое будущее, как вы думаете?

– А... вы здесь, чтобы предложить мне сделку, не так ли? – усмехнулся Лескомб, пряча заинтересованность, робкую вспышку надежды.

– Я бы так не считал, Лескомб. Сами-то вы можете найти хоть какие-нибудь смягчающие обстоятельства? – вздохнул Обри, тихо продолжая как бы про себя: – Боюсь, что к этому времени Прябин порвал все ваши связи. Окажись вы на свободе, с этой стороны нам ничего не светило бы.

Несколько минут царило молчание. Оно выводило Обри из себя не меньше, как он надеялся, чем Лескомба. Жены его след простыл, дом заперт, молочнику оставлена записка, что она в отъезде. Выходит, ее сумели предупредить? Знает ли Лескомб, где она?