Анастасия Дока - Полярные чувства

О своем существовании напомнил мобильный, и голосом Клавдии Евгеньевны взволнованно поинтересовался:

– Лешенька, с вами все в порядке? Когда вас ждать с Василисочкой? Она сказала, вы будете к пяти, а уже половина шестого. Вы где?

– Скоро будем, – ответил он, заметив, как жена протягивает деньги старику с крысиным хвостиком. Тот сидел в инвалидной коляске, – до встречи, – убрал телефон и направился к ним.

– Спасибо, девушка. Редко, когда встретишь не только красивого человека, но и не безразличного.

– Что вы, – Василиса смутилась и прижалась щекой к плечу подошедшего супруга.

– Все в порядке? – уточнил он, изучая лицо старика, который при ближайшем рассмотрении оказался ненамного старше Клавдии Евгеньевны.

– Да, Лешка.

– Все хорошо, молодой человек. Берегите вашу жену. Она – золото, – старик подмигнул Василисе и поехал прочь. Коляска поскрипывала все время, пока тот неуклюже, с остановками, катился в сторону лифта.

– Бедный… И коляска старая, – с грустью заметила Василиса, глядя ему вслед, – жаль старика. Не повезло ему.

– Да, Василек, но тут ничего не поделаешь. А ты у меня самая добрая.

Первым на встречу гостям вышел Арсений. Он радостно терся о ноги Василисы и с подозрением посматривал на невысокого, но достаточно широкоплечего мужчину, которого с удовольствием принялась обнимать хозяйка.

– Наконец-то, Лешенька! Ты здесь такой редкий гость, что мне до сих пор не верится: ты ли это?

– Он фантом, мама, – улыбнулась Василиса.

– Ой, я таких боюсь! – подыграла Клавдия Евгеньевна, – и насколько мне известно, фантомы не едят картошечку с котлетками, так что пойду убирать со стола.

– Картошечку мы поедим, – засмеялась Василиса, – Лешка больше не фантом.

Арсений, наблюдавший со стороны за странной семейкой, ворчливо мяукнул, напоминая о своем присутствии.

– И тебя не забудем, – Василиса наклонилась и погладила того по спинке. Кот благодарно заурчал.

– Тогда обувайте тапочки и за стол.

Арсений, смекнув, что мужчину радушно принимают, а тот хоть и широкоплеч, но вполне добродушен и ничего не имеет против хвостатых, осмелел и устроился у него в ногах.

«Авось, дополнительно что перепадет», – подумал кот и потерся о джинсовую ткань.

– Наглый жилец, – улыбнулся Алексей и опустил под стол целый кружок колбасы.

– И вечно голодный, – не стала отрицать Клавдия Евгеньевна.

– А я его понимаю, – Василиса, позабыв о правильном питании, с блаженством уплетала котлетку и с болью посматривала на острый соус в ярко-оранжевой бутылке. Он так манил, но молодая женщина держалась. Поминутно вздыхала, но держалась. Клавдия Евгеньевна, заметив труды дочери, быстренько унесла соус в холодильник, а на его место водрузила небольшую тарелку с яблоками.

– Витамины, Василисочка, самые натуральные и очень сладкие. Я эти яблочки по совету соседки взяла и не прогадала. Сама уже половину съела.

Яблоки она любила, но котлетки сейчас казались привлекательнее, поэтому взяла нож, отрезала дольку и вернулась к тарелке.

– Не исправима, – притворно сердито воскликнул супруг.

– Я – мясоед, – парировала Василиса и тут же обратилась к маме:

– Мы же не с пустыми руками! Лешка сейчас принесет.

Клавдия Евгеньевна заохала, заахала, смущенно поправила рукава домашнего платья цвета сливы и что-то пробормотала насчет лишнего беспокойства. Алексей тем временем принес пакеты и, подскочившая Василиса принялась хлопотать, выуживая из них всякую всячину.

Блузка пришлась Клавдии Евгеньевне в самый раз и по размеру, и по фасону, а маковый цветок вообще вызвал умиление. Помада тоже оказалась кстати – утром учительница выжала остатки и уже ломала голову, как быть завтра.

– Ты моя спасительница, – расчувствовалась Клавдия Евгеньевна.

– А ты, мама, все еще красавица, – уверенно заявила Василиса и вдруг предложила:

– Мама, а давай я тебя с кем-нибудь познакомлю! Хватит дома сидеть в одиночестве. Найдем тебе мужчину.

– О, Василек, я пожалуй, пойду-у… ножи потачу, – муж постарался ретироваться за дверь, но Василиса вцепилась в его руку и горячо уверила: – Подожди, Леша. Нам без тебя не справиться.

– Василисочка, я уже…

– Не надо, мама, – перебила Василиса и снова обратилась к супругу: – Ты говорил, отец одной из твоих коллег на каком-то сайте нашел себе пару.

Лешка вздохнул, смутно припоминая тот случай. Да, действительно Отец Витька через сайт познакомился с женщиной, но дальше одной встречи дело не пошло. Избранница оказалась помешанной кошатницей, а у отца Витька аллергия на всех пушистых. Об этом он и напомнил супруге.

– Ну и что! – не отставала Василиса, – ему не повезло, а вдруг маме повезет? Ничего ведь не произойдет, если попытаться, правда? А тебе, мама, пора… пора забыть про одиночество.

Грусть промелькнула в желто-зеленых глазах, но лишь на долю секунды. Василиса не позволила себе размякнуть и с жаром затараторила:

– Да, папа был путешественником и, наверно, самым замечательным человеком на свете, но, мама, его больше нет, а ты все еще жива, поэтому я запрещаю тебе чахнуть и прямо сегодня зарегистрирую на сайте. Найдем хорошего мужчину и тоже путешественника, и ты вновь будешь счастлива. Отговорки не принимаются. Я уверена, папа бы со мной согласился.

Клавдия Евгеньевна ничего не возразила. Молча вышла из комнаты и, включив воду на кухне, долго смотрела на грязные тарелки, силясь остановить поток слез.

– Мама? – теплая ладонь легла на плечо, – я тебя обидела? Я слишком напориста? Извини. Мне лишь хотелось…

– Все хорошо, Василисочка, – Клавдия Евгеньевна принялась отмывать грязную посуду, не в силах заглянуть в глаза дочери.

– Но почему ты плачешь?

– Просто ты такая замечательная, что иногда я удивляюсь, как ты такая выросла.

– Ну, мама, у меня был пример. Ты и папа – мои лучшие учителя.

– Ну да. Ну да…

– Мама, не плачь, а то я тоже расплачусь. В последнее время нервы ни к черту. А в понедельник УЗИ, так что я вообще места себе не нахожу. Вот-вот и узнаем пол.

– Не буду, Василисочка, не буду. Ты иди и не нервничай, я вымою посуду и присоединюсь к вам.

– И мы обсудим мою идею? – Василиса кухонным полотенцем стерла слезы с морщинистого лица и быстро чмокнула мать в щеку.

– Хорошо, Василисочка, хорошо. Иди.

Дочь ушла, а Клавдия Евгеньевна включила воду на полную мощность и начала ожесточенно тереть губкой чашку. Слезы непрерывно стекали с подбородка, растворяясь в мыльной пене. Пожилая женщина плакала не от чувства радости и не от признательности – от боли. Ее Василисочка жила в иллюзиях относительно родного отца, и она не знала, как признаться в том, что он не был путешественником. Как объяснить, почему она сама его выгнала? И стоило ли вообще говорить правду спустя столько лет? Что было, то было. Пусть лучше дочь пребывает и дальше в неведении. А личная жизнь… Клавдия Евгеньевна уже давно позабыла и понятие такое, но, поразмыслив, решила все же уступить дочери. Закрутила кран и крикнула: