Раймонд Чэндлер - Долгое прощание
- Название:Долгое прощание
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:1953
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Раймонд Чэндлер - Долгое прощание краткое содержание
Marlowe meets and befriends English expatriate Terry Lennox, a drunk who has been abandoned by his ex-wife Sylvia, at The Dancers Club. Months later he spots Lennox drunk again, runs him home, and sobers him up, giving him traveling money to Las Vegas. Lennox sends repayment and re-marries Sylvia, after which Marlowe shares an occasional drink with him: during one, Lennox accuses Sylvia of infidelity. He next appears at Marlowe's door in flight to Tijuana, apparently because he has killed her. Marlowe drives him there and stonewalls policemen Green and Dayton when he returns, spending time in jail. He refuses to cooperate with a lawyer sent by Sylvia's millionaire father, local magnate Harlan Potter.
Marlowe won't talk even after the D.A. says that Lennox wrote a full confession before shooting himself in Mexico. A reporter suggests to him that there is a cover-up, which is confirmed by calls from the lawyer and warnings from gangster Mendy Menendez, an old friend of Lennox, who explains that Lennox was captured by the Nazis during World War II. Marlowe gets a letter from Lennox, which waffles on his role in the murder and contains a $5,000 bill.
A second apparent plot begins when Howard Spencer, a publisher's representative, hires Marlowe to baby-sit hack novelist Roger Wade (Chandler's self-portrait). The alcoholic writer can't finish his novel and is missing, but his stunning blonde wife Eileen provides a note about "Dr. V" and details of Wade's stays at drunk farms. Marlowe gets information on these places from an old friend in a big agency and narrows his list to three suspects. None pan out except Dr. Verringer, who is about to sell out so that he can support a manic-depressive named Earl. Spying Wade through a window, Marlowe saves him from crazy Earl. For this he collects a kiss from Eileen, and he learns that she knew Sylvia Lennox, which links the two plots.
A lull follows, during which Marlowe meets Sylvia's sister Linda Loring and her insufferable doctor husband. They argue about Sylvia's murder and whether Harlan Potter wants the case closed, but a respectful friendship ensues. Marlowe sees the Lorings again at Roger Wade's cocktail party, where the doctor accuses the novelist of sleeping with his wife. A scene follows, but Wade handles the blow-up well. Marlowe, however, won't accept $1,000 to nanny the author through his novel. He doesn't like the writer's ego or his wife, who tells him her own story of true love lost.
A week later Wade calls for help, and Marlowe arrives to find him collapsed in front of his house, with Eileen sitting nearby smoking. He and the house-boy put Wade to bed, and Marlowe walks away from an opportunity with Eileen. Instead he collects Wade's drunken notes to gain insight into his problems. Then there's a shot. Marlowe finds husband and wife struggling over a gun, the novelist claiming he attempted suicide. Dosed with drugs, he finally sleeps. Eileen invites Marlowe into her bed, but he declines.
Linda Loring introduces Marlowe to Harlan Potter, who wants the Lennox murder closed. Marlowe demurs. Now information develops that Lennox used to call himself Paul Marston, and that Roger Wade had an affair with Sylvia. Marlowe, at the Wades with Eileen, finds the writer dead. His old friend Lt. Ohls treats the case as a suicide, but Eileen accuses Marlowe. More comes out about Lennox's former life: he was married to Eileen and presumed dead in World War I, so she married Wade. But then he reappeared and she panicked.
In the revealed plot, she killed both Sylvia and Roger. Lennox' name is cleared. Linda Loring divorces her obnoxious husband and asks Marlowe to marry her; he refuses to be a kept man, but does spend a night with her, the only woman Marlowe ever beds (aside from Helen Vermilyea in Chandler's better-off-forgotten swan song, Playback. There's a final detail to check and it's supplied by Senor Maioranos ("Mr. Better-years"), who is Terry Lennox in disguise. He and Marlowe talk, but the old affection is gone. As Marlowe said of Linda Loring's departure, "to say goodbye is to die a little."
As he had in the preceding The Little Sister (1949), Chandler engaged in pointed social criticism in The Long Goodbye, stretching the genre. The brunt of his attack is born by the rich: Marlowe sees their enterprises – business, the press, gambling interests, lawyers, and the courts – forming a monolith that disenfranchises the average citizen. "Money tends to have a life of its own, even a conscience of its own," says villain Harlan Potter, who is the ironic spokesman for many of Chandler's views (190-91). The roots of crime lie not with nymphomaniacs (as in The Big Sleep) or in economic climbing (Farewell's Velma Valento), but in big money's exploitation of the lowest-common-denominator effect of mass institutions and democracy. This, Chandler finally decided, rather than some inherently debilitating effect of the setting, robs immigrants to L.A. of the admirable independence that drew them there.
More interesting still is the way Chandler used the novel, which he wrote as his wife lay dying, to analyze and comment on his own life. Like Terry Lennox, Chandler was a soldier scarred by World War I, whose young days at Dabney Oil were full of big cars and illicit affairs. Like Roger Wade, he had become a middle-aged, childless, self-hating, alcoholic, celebrity writer. Like Philip Marlowe, Chandler clung in conscience to early ideals, belief in character, fidelity, and respect for creation. The novel detests the very self-pity that propels it. Can Chandler integrate the parts of his life? Marlowe's last words to Lennox are "So long, Senor Maioranos. Nice to have known you – however briefly" (311). The final answer is no. It is no accident that Terry Lennox and Roger Wade never appear together, but rather a psychological impossibility. That a woman undoes both is Chandler's old saw, but secondary here. "Your husband is a guy who can take a long hard look at himself and see what is there," says Marlowe to Eileen. "Most people go through life using up half their energy trying to protect a dignity they never had" (153). Not until Ross Macdonald would the hard-boiled novel again be exploited for autobiographical insight so sharply.
Долгое прощание - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Разумеется, ничего не даст, кроме справедливости и правды.
От имени покойного Уильяма Шекспира, «Ежедневник» хочет поблагодарить м-ра Спрингера за благосклонное упоминание «Гамлета», и за его, правда, не совсем точную ссылку на Офелию. «Носи свою печаль с отличием» было сказано не про Офелию, а ею самой, и что именно она имела в виду, до сих пор остается неясным для таких, менее эрудированных людей, как мы. Но оставим это. Цитата хорошо звучит и помогает еще больше запутать дело. Может быть, и нам будет позволено процитировать, из той же официально одобренной драматической постановки, известной под названием «Гамлет», хорошие слова, произнесенные, правда, дурным человеком: «И где вина, там упадет топор».
Около полудня позвонил Лонни Морган и спросил, как мне это понравилось.
Я сказал, что, по-моему, Спрингеру это репутацию не испортит.
— Только у интеллектуалов, — заметил Лонни Морган, — а они и без этого на него зубы точат. Я имею в виду, что с вами происходит?
— Да ничего. Сижу, жду, может, наклюнется работенка.
— Я не о том.
— Пока здоров. Хватит вам меня пугать. Я получил, что хотел. Если бы Леннокс был жив, теперь смог бы подойти к Спрингеру и плюнуть ему в глаза.
— Это сделали за него вы. И Спрингер уже знает. У них есть сто способов пришить дело тем, кого они невзлюбили. Не понимаю, чего вы так за это бились. Не такой уж прекрасный человек был Леннокс.
— При чем тут это?
На секунду он умолк. Потом сказал:
— Простите, Марло. Глупость сморозил. Удачи вам. — Мы, как обычно, попрощались и повесили трубки. Около двух дня мне позвонила Линда Лоринг.
— Не называйте имен, пожалуйста, — попросила она. — Я только что прилетела с большого озера на севере. Там кое-кто разбушевался из-за того, что напечатали вчера в «Ежедневнике». Мой почти бывший муж получил прямо между глаз. Бедняжка плакал, когда я уезжала. Не надо было бежать первым с докладом.
— Что значит — ваш почти бывший муж?
— Не притворяйтесь дурачком. На сей раз отец не против. Париж — превосходное место для тихого развода. Так что я скоро туда отбываю. И если у вас осталось хоть капля разума, вам бы тоже неплохо потратить часть той красивой гравюры, что вы мне показали, и уехать куда-нибудь подальше.
— А я тут при чем?
— Во второй раз задаете глупый вопрос. Самого себя обманываете, Марло. Знаете, как охотятся на тигров?
— Откуда мне знать?
— Привязывают к столбу козла, а сами прячутся в укрытие. Козлу, естественно, несдобровать. Вы мне нравитесь. Уж не знаю почему, но нравитесь. Мне отвратительно, что из вас делают козла. Вы так старались добиться правды — как вы ее понимали.
— Приятно слышать, — сказал я. — Но если я подставляю голову, чтобы ее оттяпали, это моя голова и мое дело.
— Не лезьте в герои, дурак вы этакий, — резко сказала она. — Не обязательно подражать одному нашему знакомому, который решил стать козлом отпущения.
— Если вы пока в городе, могу угостить вас стаканчиком.
— Угостите лучше в Париже. Осенью Париж очарователен.
— Я бы с удовольствием. Слыхал, что весной он еще лучше. Не знаю — никогда не был.
— Судя по вашему поведению, никогда и не будете.
— До свидания, Линда. Надеюсь, вы найдете то, чего ищете.
— До свидания, — холодно сказала она. — Я всегда нахожу то, что ищу. Но когда нахожу, не понимаю, зачем искала.
Она повесила трубку. Остаток дня прошел тихо. Я пообедал и поставил «олдс» в ночной гараж, проверить тормозные колодки. Домой поехал на такси.
Улица, как обычно, была пуста. В почтовом ящике лежала реклама мыла. Я медленно взобрался по лестнице. Вечер был теплый, в воздухе висела легкая дымка. Деревья на холме притихли. Безветрие. Я отпер дверь, начал ее открывать и замер, успев приоткрыть сантиметров на двадцать. Внутри было темно, ни звука. Но я чувствовал, что в комнате кто-то есть. Может быть, слабо скрипнула пружина или я уловил отсвет от белого пиджака. Может быть, для такого теплого тихого вечера, в комнате было недостаточно тепло и тихо.
Может быть, в воздухе стоял еле ощутимый запах человека. А, может быть, у меня просто нервы были на пределе.
Я ступил с крыльца вбок, на землю, и пригнулся возле кустов. Ничего не произошло. Внутри не вспыхнул свет, не слышалось никакого движения. Слева на поясе, в кобуре, у меня был засунут револьвер, рукояткой вперед, — короткое дуло, 38-й калибр, полицейского образца. Я выхватил его, и опять ничего не случилось. По-прежнему тишина. Я обозвал себя проклятым дураком. Выпрямился, занес ногу, чтобы шагнуть к двери, и тут из-за угла вынырнула машина, быстро поднялась по холму и почти беззвучно остановилась у подножия моей лестницы.
Большой черный автомобиль, похожий на «кадиллак». Это могла быть машина Линды Лоринг, если бы не две вещи. Никто не отворил дверцу, и все окна с моей стороны были плотно закрыты. Я подождал и прислушался, скорчившись возле куста, но ничего не услыхал и не дождался. Просто темная неподвижная машина у подножия моей лестницы с закрытыми окнами. Если мотор работал, я этого не слышал. Потом с щелканьем включилась большая красная фара, и луч ударил рядом с домом, метрах в пяти. А потом, очень медленно, большой автомобиль стал пятиться, пока весь дом не попал в поле зрения фары.
Полицейские на «кадиллаках» не ездят. «Кадиллаки» с красными прожекторами принадлежат крупным шишкам, мэрам, начальникам полиции, иногда прокурорам. Иногда бандитам.
Луч стал шарить вокруг. Я лег ничком, но он все равно меня нашел. И застыл на мне. Вот и все. Дверца машины не открылась, в доме было по-прежнему тихо и темно.
Затем на секунду-две негромко взвыла сирена и умолкла. И тут, наконец, весь дом осветился, и человек в белом смокинге вышел на крыльцо и посмотрел вбок, на забор и кусты.
— Вылезай, дешевка, — произнес Менендес со смешком. — Гости приехали.
Я мог бы без труда его застрелить. Но тут он отступил назад, и стало слишком поздно, даже если бы и хотел. Затем открылось заднее окно машины — я услышал стук, когда его резко опустили. Потом заговорил автоматический пистолет — всадил короткую очередь в склон холма в десяти метрах от меня.
— Вылезай, дешевка, — повторил Менендес с порога. — Некуда тебе деваться.
Тогда я выпрямился и пошел, а луч прожектора прилежно следовал за мной.
Револьвер я сунул обратно в кобуру. Я поднялся на деревянное крылечко, вошел и остановился прямо возле двери. В глубине комнаты, скрестив ноги, сидел человек, на бедре у него лежал револьвер. На вид он был коренастый и свирепый, а кожа у него оказалась иссушенной, как у людей, живущих в жарком климате. На нем была коричневая куртка-ветровка на молнии, расстегнутая почти до пояса. Он смотрел на меня, и ни глаза его, ни револьвер не шелохнулись. Был спокоен, как глинобитная стена при лунном свете.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: