Кирилл Казанцев - Алчная самка

– Он придет, – повторила Света, – уже скоро. Не к тебе. – Она глянула на Олега. – Ко мне, чтобы убить. Он так и сказал – я заберу тебя. Если тебе нужны деньги, убей его первым.

И закрыла глаза, откинулась на спинку кресла, точно заснула. Олег смотрел на нее, прислушивался к голосам из коридора, смотрел на часы, следя за секундной стрелкой, потом снова на Свету. Та не шевелилась, разжала пальцы, и тут Олегу стало по-настоящему жутко. Он точно смотрел на приговоренного к смерти, что ждет палача, который поведет его на виселицу, ждет со спокойной обреченностью, понимая, что чуда не будет.

«Хватит! – подумал Олег. – Пошло все к черту, я не убийца! Плевать на долг, выкручусь. Квартиру продам!» – Он отошел от двери и взялся за мобильник принялся искать в списке номер Чижовой, потом плюнул, набрал «02», и тут над головой раздалось:

– Граждане, объявляется эвакуация! Всем покинуть здание! Сохраняйте спокойствие! Граждане, объявляется эвакуация…

Олег вздрогнул и едва не выронил телефон, Света открыла глаза.

– Что это? – Она смотрела то в потолок, то на Олега. – Что это? Что случилось?

Он не обращал на нее внимания, прислушивался к звукам из коридора. Там становилось все оживленнее, недалеко перекрикивались две женщины, у кого-то звонил мобильник, кто-то быстро прошел мимо и, судя по звукам шагов, перешел-таки на бег. Дальше раздался вовсе уж слоновий топот, будто третий этаж разом покидали все его постояльцы.

– Что там? – Света оказалась рядом и смотрела на дверь. «Железная девочка» наконец умолкла, и в шуме массового исхода постояльцев при желании можно было разобрать слова и фразы. Голоса звучали возбужденно и тревожно-весело, кто-то катил чемодан, потом раздался мягкий шлепок – упало что-то тяжелое. Некто с легким матерком поднял это нечто и поспешил дальше. Но паники, как понял Олег, не было и в помине, постояльцы организованно покидали «Улитку», и скоро в коридоре стало тихо.

– Думаешь, это Макс? – прошептала Света.

Олег жестом велел ей замолчать, а сам в темпе соображал, чтобы эта тревога могла означать. Для начала предположил самое простое: кто-то неудачно покурил под датчиком дыма, и нежная сигнализация этакого хамства не стерпела. Но, подумав, этот вариант отринул: кто-то, может, и покурил, но отнюдь не случайно, а как раз наоборот. «Что бы ты делал на его месте?» – Олег невежливо оттолкнул Свету с дороги, подошел к окну, посмотрел через щель в шторах вниз.

На безопасном отдалении от гостиницы кучковались постояльцы: они собрались группками, переговаривались, поглядывали на окна номеров, а кто-то болтал по телефону. Но далеко отходить народ не спешил, все чего-то ждали, особо нетерпеливые с обочины глядели вдаль, высматривая в потоке транспорта пожарки или машины прочих служб, коим по роду деятельности принято присутствовать на подобных мероприятиях. Однако ничего не происходило, поезда по-прежнему грохотали чуть ли не под окном, в коридоре было тихо, а с улицы доносился гул голосов.

«Что бы я делал…» – Олег снова вгляделся в осточертевший за эти дни пейзаж. Видел угол автовокзала, кусок площади перед ним, череду магазинчиков, что тянулись параллельно рельсам, забор за ними, автобус, подъезжавший к остановке. Делал бы в зависимости от цели, которая привела сюда. Если допустить, что Артемьеву позарез надо избавиться от Нестерова, что смешал ему все карты, то лучшего способа выманить жертву из номера, чем сымитировать пожар, например, лучше не придумать. Активировать сигнализацию и ждать в сторонке, вон за той маршруткой, например, чей водитель в ожидании пассажиров пьет чай из пластикового стаканчика. Или за одним из столбов, что поддерживают крышу над открытым перроном автовокзала: колонны довольно широкие, за ними легко укроется тип и покрупнее Артемьева. И расположены удачно, аккурат напротив входа. Дальше дело техники: взять цель на мушку и прострелить ей голову, например, или печень. Для «макарова» сто метров не расстояние, а уж как оппонент владеет этим аргументом, как легко остается незамеченным… «Верное дело». Олег еще с минуту разглядывал толпу на привокзальной площади, всматривался в каждого, кто казался ему похожим на убийцу. А в голове вдруг сама собой возникла давно забытая, казалось, фраза: лучше испачкаться в грязи, чем в крови. Эту присказку любил повторять сержант Чалов, внушая младшим по званию азы даже не армейской службы, а выживания, и сейчас Олег этого Чалова вспомнил добрым словом.

Если Артемьев и ждет их внизу, а это, граждане, запросто, то идти туда ни в коем случае нельзя. В то же время и отсидеться в номере не получится: здание будут проверять, каждый номер, и менты с пожарными удивятся, обнаружив в триста шестнадцатом постояльцев. Можно, конечно, списать все на накрывшую обоих в неподходящий момент страсть, но вряд ли прокатит, уж больно вид у «любовников» странноватый. У Светы под глазами расползается отчетливая желтизна, у самого физиономия украшена свежими ссадинами. А уж когда выяснится, что он под подпиской о невыезде, да еще и по делу об убийстве Мартынова… Сматываться надо, и побыстрее, вот и весь разговор. Но сматываться не очертя голову, а как полагается, огородами.

– Уходим. – Олег натянул куртку, Света схватила сумку, перебросила ремень через плечо. Мельком глянула на себя в зеркало, поправила волосы и следом за Олегом оказалась в пустом коридоре. Тихо было так, что слышались даже легкий скрип обуви и тихий звон: язычок «молнии» задевал пряжку ремня. Олег огляделся, прислушался еще раз, схватил Свету за рукав и дернул к себе.

– Лестница там. – Девушка ткнула пальцем влево, но Олег потащил ее за собой. Какая, к черту, лестница, это все равно что выйти в центр мишени и встать там неподвижно, дабы стрелявший не промахнулся. Нет, им в другую сторону.

Они быстро шли по пустому гулкому коридору мимо дверей. Одни закрыты, другие распахнуты чуть ли не настежь, некоторые просто притворены, точно хозяин вышел на минутку. Внутри виднелись разбросанные вещи, на полу валялось полотенце. От этих картин внезапного бегства стало малость не по себе, тревога, до этого загнанная куда подальше, начинала поднимать голову, подкидывая рассудку массу вариантов, как могут дальше повернуться события. Тот же Чалов говорил, что это нормально, что человек так устроен: когда жизнь под угрозой, «прошивка» сама ищет выход, зачастую независимо от настроения «носителя», и главное в этот момент – не отдать ей управление. Разберемся. Олег почти бежал по коридору, Света не отставала, оглядывалась на ходу, но молчала. Коридор повернул раз, другой, разошелся по сторонам, а в центре перекрестка помещался лифт. На первом этаже кабина останавливалась напротив ресторана, откуда имелся второй выход из «Улитки», и это как раз было на руку. Дверь выводила на узкую улицу между торговым центром и забором, народу тут было немного, и был шанс ускользнуть незамеченными. Правда, нет гарантии, что Артемьев не ждет их именно там – он не дурак и не считает таковым противника. Однако шансов встретить Нестерова в толпе у главного входа больше, чем в переулке с другой стороны, да и вряд ли убийца успел изучить расположение выходов из «Улитки» за час, что прошел с момента звонка.