Джеймс Чейз - Двойная сдача

В то утро, когда было сделано это предложение, Перри Райс бросил свою работу по поиску талантов и явился к Ллойду уже в качестве агента и менеджера Джойс Шерман, ввергнув тем самым бывшего начальника в неописуемый шок. За закрытой дверью бушевала долгая и жестокая финансовая война, но, благодаря предусмотрительности Раиса, заранее подписавшего контракт с Джойс, все козыри были у него на руках, и в результате переговоров на свет появился контракт, о котором в Голливуде до сих пор говорят затаив дыхание. Джойс Шерман в одночасье превратилась в одну из самых высокооплачиваемых кинозвезд, а через неделю, для гарантии сохранности своего имущества. Райс на ней женился.

Джойс не только обладала природным талантом и блеском, но и сама внешность ее была просто создана для кино. Эти огненно-рыжие волосы (крашеные) и миндалевидные глаза (вероятно, результат пластической операции) с одинаковой силой привлекали и мужчин, и женщин, а ее фигура была изящной, чувственной и соблазнительной.

Джойс заработала кучу денег не только для себя и Раиса, но и для „Пасифик пикчерз“, и я мог себе представить, в какой ужас повергла киностудию весть о ее похищении.

Приехав в офис Фэншоу, я, к своему удивлению, застал у него Мэддакса. Там был и Гудьер, бледный и расстроенный.

Мэддакс ревел, как разъяренный бык. Когда я вошел, он прервался и заорал:

– Черт побери, где ты был? Ты должен был приехать еще час назад!

– Вот я и приехал, – ответил я, подвинул себе стул и уселся, подмигнув Фэншоу и кивнув Гудьеру. – Я и так быстро добрался, сами знаете. Что здесь происходит?

– Что происходит? – рявкнул Мэддакс, грохнув кулаком по столу. – Да ничего особенного! Мы просто продали страховку этой чертовой актрисе и гарантировали ей чертову уйму денег, если ее когда-нибудь похитят, и эту дрянь похитили ровно через три недели! Вот и все, что происходит!

– Вы же не возражали, когда я принес вам полис, – устало сказал Гудьер. – Откуда мне было знать…

– А ты вообще не лезь! – заорал Мэддакс. – Ты и так уже достаточно напакостил, продав ей эту страховку!

– Минуточку, – сердито вмешался Фэншоу. – Будь я проклят, если стану это терпеть! Работа Алана – продавать полисы. Если бы он этого не делал, мы бы его уволили. Вы не имеете никакого права так с ним разговаривать, и вам это известно!

Мэддакс открыл было рот, потом закрыл, бросил свирепый взгляд на Фэншоу и, наконец, сказал чуть потише:

– Да, вообще-то это верно. Он взглянул на Гудьера:

– Забудь. Похоже, я немного устал. Приношу извинения.

– Что вы, все в порядке, – ответил Гудьер, но выглядел он при этом довольно кисло.

– Может, вы поделитесь со мной фактами, – предложил я. – Когда ее похитили?

– Три дня назад, – ответил Фэншоу. – О страховке только что стало известно, и на студии пока еще скрывают новость о ее похищении. Вечером она села в машину и куда-то уехала, но никому не сказала куда. В два часа Райс начал волноваться, по крайней мере, он так заявил: не могу себе представить, чтобы такой слизняк мог испытывать к кому-нибудь хоть какие-то чувства. Ну ладно, по его словам, он звонил разным ее друзьям и в студию, но ее никто не видел. Потом в полицию поступило сообщение о машине, обнаруженной на бульваре Футхилл. Это оказалась машина мисс Шерман, а к ветровому стеклу был прилеплен конверт, адресованный Раису. Вместе с полицией он отправился туда. В конверте была записка, в которой сообщалось о том, что мисс Шерман похитили и сумма выкупа будет объявлена сегодня.

– Она уже объявлена?

– Нет. Проблема в том, что мы обязаны заплатить полмиллиона, и иного выхода у нас нет, если мисс Шерман не отыщется прежде, чем нам придется расстаться с деньгами.

Мэддакс яростно фыркнул, но никто не обратил на него внимания.

– Есть какие-нибудь ниточки?

– Полный ноль. Полиция пока занимает неофициальную позицию. Райс не позволяет им ничего предпринимать. Говорит, что хочет, чтобы жена осталась в живых, и, пока ее не вернут, делать ничего нельзя. Я могу его понять. В записке было указание не сообщать в полицию и перечислены всякие гадости, которые сделают с мисс Шерман, если он не послушается. Таково положение дел на сегодняшний день, и наши перспективы безрадостны, а для мисс Шерман и того хуже.

Мэддакс, который уже некоторое время пытался ввернуть словечко, наконец, гаркнул:

– Я требую, чтобы ты немедленно ехал домой к Шерман! Ты будешь представлять нас и работать с полицией. Я договорился, чтобы тебе оказывали содействие. Если мы должны платить» выкуп, то, черт побери, нам и вести это дело!

– Ладно, – сказал я и обратился к Фэншоу:

– У меня только один вопрос: почему ты назвал Раиса слизняком? Он что, и вправду слизняк?

Фэншоу скорчил гримасу:

– Может, это и не то слово, лучше, наверное, назвать его вошью. В Голливуде у него довольно поганая репутация. Он ни с кем не работал дольше трех, месяцев. От его историй с молодыми девушками просто смердит. Он замешан в нескольких скандалах, которые ему как-то удалось замять. Сейчас он без зазрения совести живет на деньги своей жены, а из-за контракта, который он ее уломал подписать до замужества, она не может от него избавиться. Ходят слухи, что они живут как кошка с собакой, а кое-кто поговаривает, что из-за него она пристрастилась к выпивке. Подожди, ты на него еще посмотришь. Его вид говорит сам за себя.

Я повернулся к Гудьеру:

– Райс связан с этой страховкой? Он покачал головой:

– Нет. Мисс Шерман даже настаивала, чтобы он ничего о ней не узнал. Страховка должна была держаться в тайне, она не хотела привлекать к себе внимания каких-нибудь негодяев. Она сказала, что Райс ничего не должен знать.

– Мог он как-то это обнаружить?

– Не вижу ни малейшей возможности. Полис был подписан в кабинете адвоката мисс Шерман, у него он и хранился. Именно он и заявил претензию, как только узнал, что ее похитили.

– Кто ее адвокат?

– Лео Саймон, – ответил Гудьер. – С ним все в порядке, Фэншоу подтвердит.

– Да, это один из лучших адвокатов. Райс понятия не имел о существовании этой страховки, – сказал Фэншоу. – Но теперь он о ней знает и давит на нас.

– Ну ладно, – сказал я, вставая со стула. – Я поехал.

– Держи со мной связь, – велел Мэддакс. – Мне нужно возвращаться в Сан-Франциско. Если что-то вскроется, я приеду.

– Хотите послушать о деле Джеллерт, пока вы здесь?

– Нет, если там нет ничего интересного. Мне еще надо успеть на самолет. У нас сейчас есть работа, а делом Джеллерт мы займемся, если и когда поступит претензия.

– Как хотите.

Мы с Гудьером вышли вместе. На улице он сказал мне:

– Он говорит, если что-то вскроется! Как бы мне самому не вскрыться…

– Что ты переживаешь? Надеюсь, ты себя не винишь? Мэддаксу просто надо было на кого-нибудь наорать. Сам знаешь, в нашем деле такие случаи бывают.