Виктор Каннинг - Тающий человек

и могущественным он не был,

никогда не обладал той свободой,

которой обладают рыбы”

Это был “Роллс Ройс”. Кермод был за рулем, а я сидел сзади, рядом с О'Даудой. Я попытался нащупать в кармане пистолет, который я одолжил у Денфорда. Его не было. Когда О'Дауда заметил, что я выплыл на поверхность, он молча передал мне флягу. Я сделал несколько глотков, содрогнулся и сощурил глаза на дорогу, извивавшуюся в свете фар. Мы круто поднимались через сосновый лес. Вероятно, подумал я, это была дорога к шато.

Кермод, в сдвинутой на бок шоферской кепке, что-то тихо насвистывал, полный счастья от мысли о предстоящем веселье. На О'Дауде был костюм из мохнатого харрисского твида. На его правом виске виднелся большой синяк.

Довольно долго мы ехали молча. Затем, смотря прямо перед собой, О'Дауда сказал:

— Ты — ублюдок.

Это было не слишком хорошим началом разговора, поэтому я ничего не сказал в ответ.

— Ты — ублюдок, — повторил он. — И Денфорд тоже, но он — пьяный ублюдок. Если тебя это интересует, я выгнал его.

— После того, как вывернул ему руку и он сказал, где я?

— Обе руки, — сказал Кермод через плечо.

Они оба весело рассмеялись.

Думая о ближайших нескольких часах, я не получал ни малейшего удовольствия. О'Дауде нужен был сверток и он не пойдет, я был уверен, ни на какую сделку, даже если бы я мог что-либо предложить.

— Терпеть не могу терять время, — сказал он. — Кто-то всегда должен платить за это, парень.

Я зевнул, закрыл глаза и откинулся на обтянутое натуральной свиной кожей сиденье.

— Почему ты думаешь, что сможешь спать? — спросил О'Дауда.

— Попробуйте помешать мне. — Я опустился ниже и издал сонное ворчание.

— С ним должно быть весело, сэр, — сказал Кермод.

— Да. Стоит ожиданий, — сказал О'Дауда.

Краем полузакрытого глаза я видел, что он достал сигару и закурил. Несмотря на сильную пульсирующую боль в голове, я заснул.

Проснулся я, когда мы повернули на подъезд к шато.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил О'Дауда.

— Спасибо.

— Отлично. Я хочу, чтобы ты был в боевой форме. И в этот раз я не держу никакого пари.

Мы проехали километра два, но шато не показалось. Мы свернули на боковой проезд и поднимались примерно еще километр, затем остановились. Кермод потушил фары. Снаружи я увидел большое водное пространство, серо-голубое в лунном свете. Похоже, это было озеро, и в голове возникли неприятные воспоминания.

На берегу озера находился небольшой коттедж, к которому прилегал эллинг. Они отвели меня к дому, мы вошли и оказались в большой комнате.

— Мое рабочее помещение, — сказал Кермод.

У одной из стен располагался длинный верстак, в дальнем углу находилась открытая печь, а в центре, на небольшом постаменте стояла неодетая безголовая восковая фигура в человеческий рост.

— Когда она будет закончена, — сказал О'Дауда, — это будешь ты. Мы воспользуемся твоим настоящим костюмом, поэтому давай, снимай его. — Он посмотрел на Кермода. — Включи обогрев, Кермод, чтобы он не замерз.

Кермод прошел по комнате и включил три или четыре электрообогревателя. О'Дауда зажег очередную сигару, подошел к шкафчику и налил себе бренди.

— Это для тебя, — сказал он, — когда ты снимешь костюм.

Я снял свой костюм. Что еще я мог сделать? Если бы я отказался, они бы с удовольствием сделали это за меня.

Неся мне бренди, О'Дауда обратился к Кермоду:

— Нам нужны его туфли?

Кермод покачал головой.

— Слишком потрепанные.

О'Дауда протянул мне бренди.

— Не слишком растягивай, — сказал он. — Нам нужно завязать тебе руки за спиной.

— Вы уже нашли мне место в галерее негодяев? — спросил я.

— Еще нет, — сказал О'Дауда.

— Сделайте мне одолжение, поставьте меня подальше от полицейского. У меня аллергия на них.

— Еще бы. Я полагаю, Интерпол говорил тебе, что ты должен передать сверток им, или что-нибудь еще?

— Что-то в этом роде.

— Власть, правительства, — сказал О'Дауда. — Я должен знать, ведь мне, фактически, принадлежит парочка. Я также плачу двум ребятам из Интерпола. Кстати, с этого дня ты исключен из списка людей, которым я плачу. Более того, я не собираюсь платить тебе ни копейки из того, что я должен тебе за твою работу, пока ты не отдашь мне сверток.

— Почему? Вы наняли меня, чтобы я нашел вам машину. Я сделал это.

— Ты сделал гораздо больше этого. Ты украл мою собственность.

Пока мы говорили, Кермод копался в большом буфете. Насколько я мог понять, он перебирал коллекцию спиннингов и нахлыстовых удилищ.

— Вы получали что-нибудь от Наджиба в последнее время? — спросил я.

Он кивнул, посмотрел на меня, сощурив свои маленькие глазки, сквозь пелену сигарного дыма и сказал:

— Был телефонный звонок. Чтобы не ходить вокруг да около, парень, я скажу тебе, что хорошо знаю весь расклад. Наджиб хочет получить сверток в обмен на Джулию. Интерпол хочет получить его от тебя... или кого-нибудь еще. А я знаю, что его получу я. Все очень хитро. Для тебя. Я сочувствую тебе, но не более. Ах, есть еще один момент. Этот бред о моей покойной жене. Это полнейшая чушь. Джулии все приснилось, а этот сумасшедший идиот Денфорд ухватился за это. Заметь, я узнал, что у него роман с моей женой перед этим несчастным случаем, но меня это не волновало. Я и так собирался разводиться с ней. Я уже дал указания своим адвокатам приготовить заявление. Но одно из маленьких житейских происшествий сохранило мне деньги, предназначавшиеся на оплату их трудов. Свяжи ему руки, Кермод.

Кермод подошел, вежливо подождал, пока я допью бренди, а затем крепко связал руки у меня за спиной тонкой бечевкой.

Полагая, что это может заинтересовать меня, он сказал:

— Это плетеная спиннинговая леска “Королин Дэкрон”.

— Черт, здорово режет, — сказал я.

— Так и должно быть.

Я посмотрел на О'Дауду, который наливал себе очередную порцию бренди.

— Если я отдам сверток вам... вы знаете, что случится с Джулией?

— Так же хорошо, как то, что после ночи наступает день. Генерал Гонвалла может быть очень зловредным человеком.

— И вас, черт возьми, это не волнует?

— Она — не моя родная дочь, к тому же, она уже формально разорвала всяческие отношения со мной. Я за нее не отвечаю. Она — красивая девушка, и это будет очень печально. Я бы не удивился, если бы вы испытывали к ней особые чувства. Все это ставит вас в неудобное положение, но меня это не интересует. Однако, когда ты отдашь посылку мне, я заставлю Гонваллу разумно смотреть на вещи, хотя не могу ничего гарантировать.

— Если я сделаю это, Интерпол сотрет меня в порошок.

— Да, думаю, они сделают это. Именно поэтому я уверен, что мне придется применить какой-нибудь метод, чтобы заставить тебя сказать, где сверток. Я не думаю, что ты будешь очень разговорчив.