Питер Чейни - Блондинка-рабыня

Феннер позвонил Паоле в контору.

— Я приеду после завтрака. Сейчас еду повидать девицу Борг. Для меня нет писем?

— Звонил мистер Блэндиш. Он хотел знать, нет ли чего нового.

— Я позвоню ему. Больше ничего?

— Приходила толстая тетка, хотела, чтобы ты нашел ее собаку. Я сказала, что ты не выносишь собак.

— Возможно, со временем так и будет.

Он повесил трубку и позвонил Блэндишу.

— Я по-прежнему уверен, что Анна Борг многое может прояснить, — сказал Феннер, когда на другом конце провода отозвался Блэндиш. — Все зависит от того, как приняться за нее. Флики провозились с ней несколько часов и ничего не добились, а я постараюсь заставить ее говорить с помощью долларов. Вы сказали, что деньги для вас не имеют значения. Это по-прежнему так?

— Конечно. А что вы хотите предпринять?

— Я посулю ей ангажемент на Бродвее, который вы якобы устроите ей, если она поможет нам добраться до Рили.

— Попробуйте.

— Я вам позвоню после разговора с ней. — Феннер положил трубку.

Эдди Шульц внезапно очнулся от глубокого сна. Было около десяти.

Анна спала рядом. Она тихонько похрапывала, и Эдди с раздражением посмотрел на нее.

Потом встал и стал искать сигареты. У него болела голова, и чувствовал он себя отвратительно. Закурив, прошел в гостиную и налил себе стакан виски.

Алкоголь вызвал боль в желудке. Он поворчал, но виски придало ему немного бодрости. Мысли пришли в относительный порядок.

Эдди вспомнил про флика, которого видел прошлой ночью. Мамаша взбесилась, когда Слим доложил ей, что тот поднимался на второй этаж. Она была, конечно, права. Он допустил небрежность. Но что уж такого флик мог увидеть на втором этаже? Ничего. Это Слим закатил истерику. Эдди думал, что этот кретин убьет его. Если бы Мамаши там не было, Слим наверняка всадил бы нож ему в горло. Воспоминание вызвало у него холодный пот.

Все-таки это была ошибка Мамаши. Она оплошала, позволив своему дегенерату сохранить для себя дочь Блэндиша. А ведь могла распорядиться иначе!

Он вошел в спальню.

Анна проснулась, сбросила простыню и, лежа на спине, смотрела в потолок. На ней была прозрачная нейлоновая рубашка.

— Послушай, ты ведь сейчас не демонстрируешь свой номер, — проворчал Эдди, направляясь в ванную. — Накройся-ка, бесстыдница!

Он вернулся через десять минут, выбритый и посвежевший. Анна лежала в той же позе, по-прежнему уставившись в потолок.

— Вместо того чтобы изображать из себя статую, лучше бы сварила мне чашку кофе, — буркнул Эдди.

— Пойди сам приготовь. — Анна села в постели. — Эдди, мне тошно от такой жизни. Долго я не смогу выдержать.

— Тебе не нравится такая жизнь, да? Вот уже два месяца, как ты, наконец, проявила свои таланты, и это приносит тебе немало башлей. Ты выступаешь в лучшем кабаре города и получаешь 150 монет в неделю. И тебе этого мало? Что же тебе еще нужно? Больше фрика?

— Я хочу быть знаменитой, — заявила Анна.

Эдди пожал плечами и отправился на кухню варить себе кофе. Вскоре там появилась и Анна. Она надела пеньюар и причесалась. И сразу заметила бутылку виски, которую Эдди забыл убрать.

— Не можешь пробыть и десяти минут без выпивки, да? Ты что, хочешь стать алкоголиком?

— Заткнись! — зарычал Эдди.

Они пили кофе в полном молчании.

— Если бы найти спонсора, с каким бы удовольствием я бросила эту дыру!

— Если бы я нашел типа, который финансировал бы меня, я сделал бы то же самое, — насмешливо проговорил Эдди. — Ты кончишь изводить меня своим проклятым талантом? Почему ты не хочешь принимать вещи такими, как они есть? Таких, как ты, — тринадцать на дюжину! Не учитываешь ты этого, красотка!

— Вы, мужчины, все одинаковы. — Анна горько усмехнулась. — Франк был совершенно такой же, как ты. Единственное, что вас интересует, это моя анатомия. Вы не меня любите, а…

— Если обертка хороша, — проворчал Эдди, — к чему мне знать, что там внутри.

— А если бы я была некрасива, Эдди? Ты бы посмотрел на меня? Нет, разумеется нет. А ведь это была бы тоже я.

— К чему все эти разговоры?

— Я боюсь состариться. И до того, как это случится, я хочу добиться своего. Я хочу стать примадонной, а не маленькой певичкой в провинции за четыре цента.

— О! Скажешь тоже! Ты меня изведешь! Ведь ты отлично устроена, разве нет?

— А что происходит на втором этаже клуба? — неожиданно резко спросила Анна.

Эдди обернулся и бросил на нее злобный взгляд.

— Ничего. А почему ты это спросила?

— О нет, там происходят подозрительные вещи! Я не слепая. Мне кажется, что у Слима там есть мышка. Кто это? Что за девушка?

— Ты взбесилась? — набросился на нее Эдди. — Слим не интересуется девками.

— Я видела, как туда входили Мамаша и Док. Что там происходит?

— Ничего, — пролаял Эдди. — Заткнись!

— Вероятно, у меня было не все в порядке с головой, когда я решила связаться с тобой, — насмешливо проговорила Анна. — Все, что ты умеешь говорить, — это «заткнись»!

— Пока ты не перестанешь молоть чепуху, ты не услышишь от меня другого.

Он стал одеваться: наступило время идти в клуб.

Анна подошла к нему.

— Ты долго еще собираешься оставаться в банде Гриссон? Тебе не надоело быть под началом этой старой ведьмы и исполнять ее распоряжения?

— Опять ты начинаешь говорить ерунду? — проворчал Эдди, надевая пиджак. — Я ухожу. На сегодня ты уже и так испортила мне настроение.

Анна рассмеялась.

— Бедный малый, иди… Удивляюсь, и что я в тебе нашла! Спасайся, крошка! Там тебе найдется, что лизать!

— Ты искала этого! — завопил Эдди. — Меня тошнит, когда ты разеваешь пасть! Я тебе покажу, кто здесь командует!

Он схватил ее и бросил на кровать животом вниз. Одной рукой поднял пеньюар, другой стал больно хлестать по ягодицам.

Анна вырывалась и билась в его руках, издавая при этом звуки, напоминающие свистки локомотива. Эдди был страшно зол и бил ее до тех пор, пока не заболела рука. В дверь стали стучать возмущенные соседи.

Анна корчилась в слезах на кровати, когда он ушел, сильно хлопнув дверью.

Феннер, сидя в своей машине напротив, видел, как из дома выскочил Эдди, весь багровый от гнева. Он подождал, пока тот не уехал в своем «бьюике», потом вылез из машины, вошел в дом и поднялся на лифте.

Прежде чем позвонить, он убедился, что его револьвер заряжен и легко вынимается. Лишь после этого нажал кнопку звонка.

Он позвонил дважды, но никто не открывал. Феннер был уверен, что женщина дома. Он нажал на звонок в третий раз и не отнимал пальца от кнопки, пока не услышал шагов.

Две минуты спустя дверь распахнулась: на пороге стояла Анна, с лицом, перекошенным от боли и ярости.

— Что это вы выдумали? Здесь вам не пожарный пост! Уходите прочь!

Она попыталась захлопнуть дверь перед его носом, но Феннер успел просунуть ногу в щель.