Георгий Миронов - Гладиаторы «Спартака»

— А наш-то Феклистов при чем?

— А при том, что, как я уже говорил, в драке был ранен и умер в больнице гражданин иностранного государства. Дали мы поручение ФСБ. Там его списали на подполковника Феклистова. И такая вот странность: твой карьерист Феклистов, которому уже во сне виделась третья, полковничья звезда, стал дело тянуть, мытарить. Милиция со своей стороны, я так считаю, наше поручение выполнила. Все парни единогласно показали: драку по заказу устроили, но убивать никого не убивали, не полные же придурки. Когда им предъявили фотографию иностранца, ни один не вспомнил его.

— Ну, тут им большой веры нет...

— Не скажи. Обычные пацаны. Раскололись быстро, перепугались до смерти. И потом — мы к расследованию дела подключили нашего следователя, ты его знаешь, Михаила Васильевича Аверьянова из Мосгорпрокуратуры. У него бригада хорошая. А криминалист — просто классный. Пал Палыч зовут. И этот Пал Палыч, исследуя в лаборатории одежду иностранца, нашел следы крови, ему не принадлежащей.

— Так может...

— Не может, генерал. Конечно же Аверьянов распорядился сверить кровь всех пацанов-драчунов с полученной пробой. Ничего похожего.

— Мог ли сам заказчик нанести смертельное ранение в суматохе драки?

— Теоретически. Но никто его там близко не видел. Да и ни к чему ему было лишний раз светиться. Думаю, тут другое: кроме группы пацанов, был нанят и профессиональный киллер, который должен был убить кого-то из возвращавшихся с матча. Расчет был на громкий скандал вокруг «Спартака». Если заказчика могли бы в драке опознать пацаны, то киллера среди дравшихся мог никто из них и не заметить.

— Других участников драки — тех, кто пострадал от нанятых пацанов, — спросили?

— Конечно, я ж говорил — милиция сработала просто здорово, — нашли следок. Представь, как это было трудно. Адресов никто ведь на месте драки не оставил. Но нашли. Никто не заметил момент ранения иностранца. Даже те, кто, как говорили, когда им фотографию иностранца представили, были с ним в толпе рядом. Это понятно как раз, профессионал, в толпе заточкой снизу вверх, — никто не видел. Пока раненый опустился на землю, киллер уже смылся...

— А Феклистов?

— А Феклистову передали выделенное в отдельное производство дело об умышленном убийстве иностранного гражданина.

— Кстати, удалось ли выйти на след фальшивого спартаковского администратора?

— Удалось. Это уже Аверьянов с бригадой работал на основе данных, которые собрали во время оперативно-разыскных мероприятий ребята из милиции. Осмотрели они... десятки трупов, найденных в эти дни — тут и утопленники в Москва-реке, в прудах, и «подснежники», те бомжи, что вечером легли, а утром не проснулись, и умершие от огнестрельных ножевых ранений, «неочевидные убийства», и суициды. И...

— Нашли?

— Конечно. «Шестерки» умирают первыми. Нашли со странгуляционной бороздой на шее, якобы повесившимся в подъезде. Никто труп в доме, где его нашли, не опознал. По «пальчикам», слава Богу, через наше информационное управление выяснили — наш клиент: проходил пять лет назад за соучастие в убийстве. Вел машину, на которой ехали грабители и убийцы, так что срок получил небольшой, выпустили его за две недели до смерти.

— Интересно.

— А знаешь, что еще интереснее? То что оказался он бритым, лысым и ну никак внешне не похожим на того злополучного администратора. Однако когда лицо трупа загримировали и привели пацанов-драчунов на опознание, все дружно узнали в нем администратора «Спартака». Такие вот дела.

— Так, казалось бы, по вашей линии, по линии милиции все оперативно сработано. Что поручили Феклистову?

— Сняв версии, о которых я говорил, дали ему в производство дело об убийстве иностранного гражданина. Ты помнишь, я говорил — милиция сработала за сутки, мои ребята из горпрокуратуры — раскрутили за двое. И вот уже прошло две недели, никаких подвижек. Я хотел было поручить нашему Управлению по надзору за следствием и дознанием в ФСБ взять дело в порядке надзора, посмотреть — чего канитель разводится? Но глянул — имя знакомое. Феклистов. Думаю, поговорю с тобой без утечки. Может, кто его в ФСБ, из динамовских болельщиков, еще поддерживает?

— Да ты что? Исключено! А что не стал шуметь по этому делу, — спасибо. Мы и сами разберемся. Есть у нас своя, так сказать, контрразведка.

— Только не тяни с этим. Во-первых, и так вообще дел много, во-вторых — вокруг «Спартака», чем ближе он к реальной победе в Кубке «ЕвроТОТО», где ставки в миллионы долларов и где достаточно влиятельные люди, заинтересованные в проигрыше «Спартака», готовы на любое преступление, тем более внимательными нужно быть нам, — и в милиции, и в ФСБ, и в прокуратуре. Речь-то идет о престиже России. И кто там за кого болеет, не так важно. Все мы за Россию болеем. Вышел вперед «Спартак», надо ему помогать, а не мешать. За Феклистовым проследи, он может большой вред принести при такой жизненной философии.

— Завтра же запрошу его личное дело.

— Он ведь, насколько я знаю, потомственный чекист... Может, нужно и в прошлое заглянуть...

— Здравия желаю, товарищ генерал, разрешите?

— Входи, входи, Федор Павлович, садись, разговор будет короткий, но важный. Ты Феклистова Ивана Сидоровича знаешь?

— Конечно. Вместе «Вышку» кончали, потом в одном управлении лет десять отработали, его потом перевели, и меня. Он по-прежнему на следствии, а меня вы рекомендовали в Управление внутренней контрразведки.

— Что о нем можешь сказать?

— Ну, потомственный чекист...

— Это я и сам знаю. Вообще, личное дело мне не пересказывай, свое мнение выкладывай.

— Старателен, дисциплинирован, не пьет, не курит, женат всю жизнь на одной, ничего порочащего не замечено, к партиям и политическим движениям отношения не имеет, но известно, что сочувствует левым, ну, так это большинство наших...

— Ты подумай не о том, что у него со всеми общего, а что выделяет.

— Выделяет... Скрытен. Советоваться с кем-то или делиться не привык. Единственный человек, которого он уважает абсолютно, — его отец.

— Он разве жив?

— Жив. Он двадцатого, кажется, года рождения, значит, восемьдесят должно было исполниться.

— Где живет?

— Постоянно — на даче, в поселке старых большевиков «Микитки», это, кажется, по Ярославской дороге, часа два на машине, у меня там приятель живет, внук старого большевика.

— Так вроде бы по времени рождения Сидор Иванович Феклистов старым-то большевиком быть не должен... Может, тоже сын или внук?

— Нет. Он из крестьян Курской губернии, предки его политикой не занимались. А просто Иван Сидорович в 1945-1952 годах активно разоблачал «врагов народа», за что и получил «за выездом» дачку в кооперативе садовом «Микитки», — посадил, видимо, какого-то старого большевика, из тех, что не посадили в 30-е. И — в качестве поощрения получил дачу. Такое бывало.