Рита Мональди - Imprimatur

– Какое же уважение должен был питать Кирхер по отношению к Фуке, чтобы довериться ему одному!

– Достаточно было лишь раз побеседовать с Белкой, чтобы подпасть под ее чары. Однако Кирхер добавляет, что secretum vitae скрыт за arcanae obices.

– Arcanae obices. Что означает – таинственные препятствия, неведомые преграды. На что же он намекает?

– Ума не приложу. Это термин из лексикона то ли алхимиков, то ли спагириков. Кирхер разбирался в религиях, обрядах, суевериях и чертовщине всего мира. Если только arcanae obices не закодированное выражение, которое Фуке мог расшифровать по прочтении письма.

– Но мог ли Фуке получить его, находясь в Пинероло?

– Неплохо, мой мальчик. Ты делаешь успехи. И все же как-то ведь оно к нему попало, раз мы нашли его в вещах Дульчибе-ни. Тому есть лишь одно объяснение: тот, кто контролировал его переписку, позволил ему получить это письмо.

Я хранил молчание, не смея сделать вывода.

– И человек этот не кто иной, как Его Величество король Франции, – добавил Атто, сглотнув, словно испугавшись смелости собственного предположения.

– В таком случае, – я еще колебался, – secretum pestis…

– Да, это и есть то, чего добивался король от Фуке.

Этими словами Атто как будто впустил в «Оруженосец» Наихристианнейшего из королей, старшего и любимейшего сына Святой Католической Церкви вместе с порывом ледяного и порывистого ветра, дунувшего вдруг в окошко и готового унести с собой то, что еще оставалось в этих стенах от несчастного Фуке.

– Arcanae obices, arcanae obices, – с раздумчивым выражением лица принялся напевать Атто, выстукивая ритм на коленях.

– Сударь, – прервал я его, – вы верите тому, что Фуке выдал наконец королю secretum pestis?

– Arcanae… как ты сказал? Право, не знаю, не знаю.

– Возможно, Фуке оттого и вышел на свободу, что расстался со своей тайной?

– В таком случае новость о его выходе из тюрьмы должна была тут же распространиться. Предположим, все случилось следующим образом: когда Фуке арестовали, при нем нашли письма от неизвестного прелата, в которых шла речь о чуме. Эти-то послания и были сохранены Кольбером. Будь у меня побольше времени, когда я проник в кабинет Змеи, уж я бы их непременно отыскал.

– А что было дальше?

– Дальше началось судебное разбирательство. И нам теперь известно, отчего король и Кольбер сделали все, чтобы Фуке не получил в виде наказания ссылку: им нужно было держать его под присмотром, чтобы вырвать у него secretum pestis. Так и не догадавшись, кто же этот таинственный прелат, они могли добиться этого лишь от Фуке. Если б они знали, что автор писем – Кирхер…

– А зачем им так понадобился этот secretum ?

– Ну как же, ведь это очевидно! – вскипел Атто. – Это позволило бы королю раз и навсегда свести счеты со своими врагами. Мечта использовать чуму в военных целях не нова, ей уже не один век. Еще Фукидид рассказывал, что когда его город вымер от эпидемии, афиняне заподозревали врагов из Пелопоннеса в отравлении колодцев. В более близкие нам времена турки пытались (но безуспешно) овладевать осажденными городами, перебрасывая трупы чумных через крепостные стены городов.

У Фуке в руках было тайное оружие, которым король мог воспользоваться, дабы вразумить Испанию, да и всю Империю, раздавить Голландию и Вильгельма Оранского.

Ежели условия содержания Фуке и были неимоверно жестокими, то лишь с целью вырвать у него эту тайну и помешать ему доверить ее кому-нибудь из его многочисленных друзей. Оттого-то ему было запрещено переписываться. Но Фуке не сдавался. Да и к чему бы это привело? Сохранить тайну было его единственной надеждой остаться в живых!

Возможно, он годами отрицал, что владеет секретом распространения чумы, или выдавал полуправду небольшими дозами, чтобы выиграть время и добиться послаблений.

– Но почему же тогда его освободили?

– В Париж пришло письмо от Кирхера, к тому времени утратившего рассудок, и Фуке не смог уже отрицать наличие некоего secretum, иначе не поздоровилось бы ни ему, ни его близким. Он, видно, и уступил, пообещав все рассказать в обмен на свободу. Но похоже, нарушил обязательство. Оттого-то осведомители Кольбера шли за ним по пятам.

– А не могло ли случиться прямо наоборот? – осмелился я предположить.

– Как это?

– Может, это король нарушил свое слово…

– Довольно. Я не могу позволить тебе… – Атто не закончил фразу, видимо, под напором неких воспоминаний и соображений, известных ему одному.

Я понял, что гордость не позволяла ему согласиться с моим предположением о том, что король, пообещав в обмен на тайну освободить, вознамерился тут же убить его. Если этого и не произошло так скоро, как ему хотелось, то только потому, что Фуке, как я начал понимать, лихорадочно сопоставляя все, что мне о нем известно, предвидел это и с помощью друзей каким-то необычным способом избежал ловушки. Возможно, я слишком поддался игре воображения. Я пристально вглядывался в лицо аббата, и голову даю на отсечение, он думал так же.

– В любом случае одно несомненно, – прямо глядя перед собой заявил он.

– Что именно?

– В этой истории замешано много других людей. Прежде всего Лозен, подосланный к Фуке с тем, чтобы выпытать у него в разговоре признание. В обмен на эту услугу ему была обещана его дорогая женушка, обладательница несметного состояния. Затем Девизе, сопровождавший Фуке в Рим. По всей видимости, и Корбетта, учитель Девизе, как и он, слепо преданный бедняжке Марии-Терезии и помешанный на криптографии. Не забывай, что secretum vitae каким-то образом защищен от непосвященных с помощью arcanae obices. Девизе с самого начала лгал: вспомни, что он говорил о венецианских театрах. И наконец, Дульчибени, доверенное лицо Фуке, прячущий в исподнем письмо, содержащее сведения о secretum pestis и разглагольствующий о чуме, словно он не торговец, а Парацельс собственной персоной.

Атто прервался, чтоб отдышаться, во рту у него пересохло.

– Как по-вашему, Дульчибени известен secretum pestis?

– Не исключено. Однако пора и на покой, поздно уже.

– Вся эта история представляется мне лишенной смысла, – нарочно сказал я, чтобы задобрить его. – Вам не кажется, что вы выдвигаете слишком много предположений?

– Я тебе уже говорил. Чтобы разобраться в делах государственной важности, нужно рассматривать факты под разными углами зрения. Важно не то, что ты думаешь, а почему ты так думаешь. Никто не знает всего, даже король. Когда тебе не хватает знания фактов, нужно научиться предполагать даже то, что на первый взгляд кажется нелепостью. Тогда-то и откроется, насколько все случившееся непоправимым образом верно.

Аббат осунулся, лицо его приобрело землистый оттенок, выходя от меня, он озирался по сторонам, словно зверь, боящийся ловушки. Но теперь страхи Атто, которыми он уже не управлял, не казались мне такими уж непонятными. Я больше не завидовал его тайной миссии, его отношениям накоротке с европейскими дворами, его познаниям в области ведения дел и интриг.