Кэндис Робб - Аптекарская роза

— А вы никогда не спрашивали?

Магда фыркнула.

— Каждый день к Магде приходят люди. Разве упомнить все?

— Вы сказали, что Николас был зачарован леди Д'Арби. Вы хотите сказать, что он любил мать своей будущей жены?

Магда усмехнулась.

— Что, дурно попахивает?

— Почему Поттер так и не призвал Николаса Уилтона к ответу?

— А Поттер не знал всего того, что теперь знаешь ты. Это было бы небезопасно для него. Магда пообещала стервятнику, что не проронит ни словечка.

— Чем вас так запугал архидиакон?

Магда снова сплюнула в огонь.

— Магде нельзя заводить врагов. У нее нет защиты. Стервятник мог сжечь дом Магды, лишить ее права лечить, мог уничтожить Поттера.

— И все же мне вы рассказали об этом.

— Когда стервятник убил Поттера, он лишился права на молчание Магды. Его нужно наказать. Ты этим и займешься. Магда знает.

Оуэн почувствовал себя обманщиком. У него не было ни малейшего намерения и права вершить закон. Если архиепископ Торсби решит наказать Ансельма — тогда другое дело. Но скорее всего, Торсби закроет глаза на преступление архидиакона.

— Николасу Уилтону не годилось быть аптекарем.

— Светлоглазый слабак, но не злодей. Поступил как дурак, что отравил Монтейна. Тот все равно умирал. А вся беда оттого, что ему не хватило природного ума, чтобы подождать немного.

Оуэн не хотел, но был вынужден задать вопрос:

— Возможно ли такое, что Люси Уилтон подмешала в снадобье яд? Чтобы отомстить за смерть матери.

Магда нахмурилась.

— Как это? Это ведь ее муж, а не Монтейн убил мать Люси.

— Как могла Люси согласиться выйти замуж за Николаса Уилтона?

— Можешь не сомневаться, Филиппа мало что рассказала девушке. — Увидев выражение лица Оуэна, Магда расхохоталась. — Тебе тошно от этой истории. Но дамочка сама попросила у светлоглазого отраву. Она сама на себя наложила руки.

— Как вы думаете, он любит Люси? Я имею в виду Николаса.

Магда насквозь пронзила Оуэна своим взглядом, он даже заерзал на стуле. Тогда она фыркнула.

— Так же сильно, как молодуху любит Птичий Глаз? — Она рассмеялась, когда он начал было отнекиваться. — Ты завяз по уши. Магда все видит. — Она покачала головой, ее острые глазки искрились весельем. — Скажу тебе: да, он сильно ее любит.

Когда Оуэн покинул домик Магды, перевалило за полдень.

Люси вернулась в дом и пришла в ярость, узнав, что Оуэна до сих пор нет. Но потом, прикусив язычок, она поблагодарила Тилди за помощь.

— Значит, мастер Николас не просыпался?

— Я слышала, как он поздоровался с архидиаконом, когда тот поднялся наверх, но…

При этих словах Люси охватила дрожь.

— Архидиакон Ансельм наверху с ним?

— Да, мэм.

— Ты разве не сказала ему, что хозяин спит?

Тилди кивнула.

— Я говорила, но он все равно поднялся. Вы не предупреждали, что его нельзя пускать.

Глаза ее расширились от страха, что она сделала что-то не так.

— Ты права, Тилди, я ничего тебе не говорила насчет архидиакона. Ты очень мне помогла. Теперь займись своими делами.

Люси поднялась по лестнице. Голос Николаса звенел и срывался на высоких нотах.

— Мы прокляты! — кричал он. — Ты нас проклял.

Больному вредно так волноваться, теперь ему станет хуже. Архидиакон доконает его своими визитами. Люси не могла оставаться в стороне и ждать, когда это случится, что бы там Николас ни говорил. Она открыла дверь. Ансельм стоял на коленях рядом с кроватью и, вцепившись Николасу в руки, что-то шептал ему.

На смертельно-бледных щеках мужа алели два пятна, волосы были влажными от пота.

— Нет, Николас, милый Николас, ты не должен так говорить. — Ансельм причитал над ним, как над капризным ребенком.

Николас пытался вырвать руки, но Ансельм держал крепко.

— Ты убиваешь меня, Ансельм, — простонал аптекарь.

— Как ты можешь так говорить? Я твой защитник.

— Уйди от меня.

— Убирайтесь отсюда, — сказала Люси.

Ансельм вздрогнул и обернулся.

— Оставь нас вдвоем, женщина.

Без имени. Просто «женщина». Сказал, как проклял. А с Николасом говорит сладеньким до приторности голосом. Господь милостивый, до чего же она презирает архидиакона. Сознание этого придало Люси сил.

— Вы готовы командовать мною в моем собственном доме? Он мой муж. Я сделала все, что в моих силах, чтобы он пошел на поправку, а вы приходите сюда и сводите все мои усилия на нет. Посмотрите, как вы на него действуете. Он сам только что сказал. Вы убиваете его. Убирайтесь прочь. — Она перешла на крик. Ее трясло от ярости.

Ансельм поднялся. Серое, обтянутое кожей лицо, как у высохшего трупа. От одного его вида ей стало нехорошо.

— С Николасом ничего бы этого не случилось, если бы не ты, — прошептал он.

— Что вы хотите этим сказать? Что вам об этом известно?

— Ансельм, прошу тебя, — закричал Николас, — оставь нас!

Ансельм повернулся к аптекарю.

— Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я оставил тебя с ней?

— Да.

— Тогда ты глупец. Предоставляю тебя твоей судьбе. — Ансельм прошел мимо Люси, но в дверях остановился и посмотрел на нее глубоко запавшими глазами. — Я ухожу по его просьбе, не твоей.

Она стояла не двигаясь, дрожа, пока не услышала, как внизу хлопнула дверь. Только тогда она опустилась на кровать рядом с мужем, который лежал, закрыв глаза, и комкал в руках одеяло. Люси взяла тряпицу из миски с ароматной водой и протерла ему лицо, шею, а потом и руки, отобрав для начала измятый край одеяла.

— Ты слишком ко мне добра, — прошептал он, открывая глаза.

— Что все это значит, Николас? Не могу же я и дальше верить, будто архидиакон твой друг. Минуту назад ты сказал ему, что он тебя проклял. Как, Николас? Что между вами?

Николас покачал головой.

— Прости меня.

— За что? Что ты натворил?

Он закрыл глаза.

— Ансельм ненавидит тебя. Остерегайся его.

— Почему, Николас? Если я должна остерегаться его, то мне следует знать почему.

Но он только покачал головой и отвернулся от жены.

Оуэн вошел в лавку, повторяя про себя слова извинения за то, что опоздал. Но Люси не дала ему возможности произнести их вслух.

— Присмотри за лавкой, пока меня не будет. Если в чем-то засомневаешься, дождись моего прихода. А свои извинения можешь приберечь на потом.

И, взметнув юбками, она выпорхнула за дверь.

У нее были все причины сердиться на него, но такая резкость его удивила. Сунув голову в кухню, он поинтересовался у Тилди, не найдется ли у нее глотка чего-нибудь теплого. Девушка тут же подскочила, заулыбалась, принялась радостно хлопотать.

— Не слишком заботься обо мне, Тилди. Твоя хозяйка на меня сердита.

— Сегодня она сама не своя, сэр Арчер, очень переживает из-за мастера Уилтона. — Тилди со вздохом покачала головой. — Приходил архидиакон Ансельм и расстроил хозяина. Миссис Уилтон накричала на архидиакона, а потом вообще прогнала.