Кларов Юрий - Арестант пятой камеры
- Название:Арестант пятой камеры
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Кларов Юрий - Арестант пятой камеры краткое содержание
Арестант пятой камеры - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Колчаковское офицерство никогда не являлось однородным. В армию адмирала попали бывшие эсеры, зачастую недоброжелательно настроенные к «верховному правителю», узурпировавшему власть, принадлежащую Учредительному собранию; крайние монархисты; озлобленные и напуганные революцией обыватели; продажные ландскнехты, для которых убийство стало профессией и источником существования; запутавшиеся в противоречиях интеллигенты; военные, привыкшие не рассуждать, а лишь выполнять команды.
Здесь были откровенные уголовники и «идейные борцы за великую и неделимую Россию», садисты, черносотенцы и те, кто безуспешно пытался сохранить человеческое подобие и убедить себя, что он, сражаясь против большевиков, отстаивает цивилизацию. Но у всех у них был какой-то стержень - дисциплина, убежденность, субординация, офицерская честь, представление о дозволенном и недозволенном. Теперь этот стержень сломался. Одновременно рассыпалась в прах и хрупкая оболочка показной благопристойности. Обезумевший от страха скот вырвался наружу. Офицерство исчезло, превратившись в банду убийц, насильников, воров и психопатов. В официальных документах это называлось разложением. И Стрижак-Васильев ощущал запах этого разложения, тяжелый, зловонный, вызывающий тошноту. Присутствуя при разговорах, происходивших в теплушке, при пьянках, драках, он только усилием воли сохранял необходимое хладнокровие.
Подпольщик, как и всякий человек, имеет право на эмоции, но пользоваться этим правом он может отнюдь не всегда. Кажется, слова эти принадлежали Арнольду Нейбуту, а может быть, Парубцу или Михаилу Рабиновичу. Но как бы то ни было, а они достаточно четко формулировали требования, предъявляемые к подпольщику. И Стрижак-Васильев никогда не злоупотреблял естественным правом на эмоции. Да и помимо всего, в теплушке с походным курятником и остатком обоев на стенах не было никакого Стрижак-Васильева. Стрижак-Васильев остался в освобожденном Пятой армией Омске, а здесь находился монархист, анненковец, кадровый офицер, который хотя и брезговал карательными акциями, но тем не менее, подчиняясь присяге и необходимости, неоднократно принимал в них участие. И, не одобряя разнузданности, он относился к происходящему как к печальному, но, впрочем, вполне понятному и простительному явлению. И если анненковец мало пил, то объяснялось это не пренебрежением к офицерскому обществу, а контузией. В остальном же он ничем не выделялся среди других офицеров эшелона, стремившихся поскорей попасть в Новониколаевск, город, который генерал Каппель обещал превратить в грозную крепость.
Новониколаевск. Там находились штабы Второй и Третьей армий, резервы фронта, собранная в кулак тяжелая артиллерия, чешские полки, ломящиеся от добра склады союзников. Там можно было наконец передохнуть, осмотреться, привести себя в порядок. А потом… Но стоит ли думать над тем, что будет потом?
Ночью, не доезжая двадцати верст до станции Чулымская, поезд внезапно остановился. Ни разъездов, ни станций здесь не было. Один из прапорщиков отправился выяснять причину остановки. Через несколько минут после того, как он выскочил из теплушки, застучали выстрелы.
Штабс-капитан, спавший, казалось, беспробудным сном, молниеносно вскочил с нар, задул керосиновую лампу и задвинул засов на двери. Видимо, как и у всех пессимистов, у него был достаточно хорошо развит инстинкт самосохранения…
- Завидую вашей резвости, - сказал Стрижак-Васильев.
- Ну, умереть и жениться никогда не поздно… - огрызнулся тот. - Повстанцы?
- Наверно.
Штабс-капитан выругался, а Стрижак-Васильев подумал, что самым глупым было бы погибнуть сейчас от партизанской пули и в обличье белогвардейского офицера.
Поезд дернулся, проехал немного назад и вновь остановился.
- Что же теперь будет? - тихо спросил Прошин. Ему никто не ответил.
Стрижак-Васильев нащупал карабин, поставил на боевой взвод курок, надел полушубок и шапку.
Под полом вагона истерически кудахтали перепуганные куры.
Шепотом молилась Прошина. Прерывисто и тяжело дышала больная тифом.
Покинуть эшелон - значило замерзнуть в пути. Что же делать? Стрелять в своих?
- В третьем вагоне пулеметная команда, - откашлявшись, сказал штабс-капитан. - Но я не слышу пулемета…
- Видимо, они успели обменять его на самогон, - объяснил Стрижак-Васильев, - и теперь, так же как и вы, лежа на нарах, ждут, пока нас всех не перестреляют… Пошли!
Он взял карабин и, открыв дверь, выпрыгнул на железнодорожное полотно. Вслед за ним спрыгнули прапорщик и штабс-капитан. Прапорщик, обутый в бурки на кожаной подошве, поскользнулся на льду и, балансируя на ногах, скатился с насыпи вниз.
- Ничего, молодой человек, там безопасней, - успокоил его штабс-капитан. Но прапорщик предпочел вскарабкаться обратно.
- Что будем делать, господин капитан? - спросил он у Стрижак-Васильева.
- Любоваться природой, разумеется…
Вдоль всего состава кляксами на промокашке темнели размытые ночью фигуры людей. Кто-то пытался подавать команды, и небольшая группа в центре состава залегла под насыпью. Визжали женщины. Тут и там блестели вспышки выстрелов. Стреляли для устрашения, потому что определить, где находятся партизаны, было совершенно невозможно. Застучал пулемет. Стрижак-Васильев ошибся: обменять на самогон его еще не успели…
Шелестела снегом поземка. Ветер резал глаза, вышибая слезы. Метались охваченные паникой люди. В плечо Стрижак-Васильева вцепилась чья-то рука.
- Вы живы, капитан?
- Как видите.
От «фронтового друга» пахло потом и спиртом. Мокрые, слипшиеся волосы нависали на лоб, а в круглых и желтых, как у кошки, глазах застыл ужас.
- Поезд окружен, капитан!
- Откуда вы это взяли?
- Окружен, можете мне поверить… Мы в кольце… - «Фронтового друга» трясло. - Сопротивление бесполезно…
Когда они добрались до паровоза, стрельба почти прекратилась. Видно, совершивший нападение партизанский отряд был слишком малочислен и, наведя панику, решил отойти от линии дороги, где с минуты на минуту ожидали появления застрявшего на промежуточной станции чешского бронепоезда.
Человек двадцать во главе с военным врачом, обмениваясь впечатлениями, растаскивали завал из бревен. В свое время Стрижак-Васильев направлял в отряды, оперирующие в тылу Колчака, специалистов минного дела. Но их было слишком мало…
Минут через десять подошел бронепоезд, и эшелон вновь тронулся в путь…
- Мы вроде колобка, - философствовал повеселевший штабс-капитан, - и от бабушки ушли, и от дедушки… Да-с. Вот только как бы лиса не встретилась…
Опасения штабс-капитана оказались не напрасными. Дальше станции Чулымская смешанный эшелон не пошел.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: