Александр Бушков - Комбатант

— Вы удивительно догадливы… — иронически усмехнулась Луиза. — Ну конечно же. Картель нанял каких-то гангста… организованных бандитов, чтобы вам было понятнее.

— Да, на приличных дельцов они как-то не похожи… — кивнул Бестужев. — По-моему, это опасно…

— Ещё бы, — сказала Луиза. — Они меня пугали… — Она зябко передёрнулась. — В общем, ничего хорошего.

— Вам бы следовало вернуться домой, — мягко сказал Бестужев. — Всё же это не женское дело…

— Ничего подобного! — Её глаза вновь загорелись нешуточным упрямством. — Я ещё всем докажу… Я сегодня уезжаю…

— Не в Париж ли?

Луиза уклончиво сказала:

— Туда, где у меня будут друзья, которые не дадут в обиду. Ну, теперь вы видите, что мы не имеем никакого отношения к вашей политике, революционерам и прочим глупостям?

— Да, пожалуй, — задумчиво произнёс Бестужев. — Не вижу смысла вас задерживать…

Очаровательно, подумал он. Прогрессивная, изволите ли видеть, Европа, цивилизованный, понимаете ли, Новый Свет… Наши купцы, промышленники и прочие дельцы тоже, откровенно говоря, не подарок, но нелепо представить, чтобы в России на конкурентов насылали бандитов…

— Так что же, вы меня не будете задерживать? — настороженно спросила Луиза.

— Я вас отпущу на все четыре стороны, — сказал Бестужев. — Если ответите на последний вопрос: откуда вы знаете так много? Не похоже, чтобы вы располагали сетью агентов и помощников, вы явно действуете в одиночку…

Она лукаво глянула на Бестужева:

— Ну, понимаете… У Илоны Бачораи, моей хорошей подруги, часто бывает один очень высокопоставленный чиновник из венской полиции…

— Ага! — сказал Бестужев. — Чего-то в этом роде следовало ожидать. Этот господин, дабы произвести впечатление на очаровательных дам, щедро делился с ними разными интересными секретами? Да, судя по вашему хитрому виду, именно так и обстояло…

— Но я же никаких законов не нарушала, — сказала Луиза с видом непорочной невинности.

— То-то и оно… — проворчал Бестужев. — По-моему, вам следует немедленно покинуть этот дом.

— Я и сама собиралась… Они нагрянули буквально за полчаса до того, как я отсюда улетучилась бы… А эти?.. Вы их арестуете?

Бестужев размышлял.

— Вряд ли имеет смысл, — сказал он наконец. — Если мы их арестуем, они начнут говорить, всплывёт ваша история, вам поневоле придётся задержаться здесь и давать долгие объяснения в полиции… Вы этого хотите?

— Да вы что! Мне нужно ехать… — она глянула с тем умоляюще-жалобным видом маленькой слабой девочки, который женщины прекрасно умеют на себя напускать, когда хотят добиться чего-то от мужчин. — А вы не можете… уладить это как-то иначе?

— Ну что с вами сделать… — сказал Бестужев. — Постараюсь. Я их отвезу подальше и выпущу на волю, настрого предупредив, чтобы поскорее убирались отсюда. Устраивает?

Просияв, она кинулась Бестужеву на шею и чмокнула в щеку. Никак нельзя сказать, что это было неприятно. Однако Бестужев, отстранившись, сказал сварливым тоном исправного служаки:

— Вот только примите добрый совет: держитесь подальше от этих игр. В других местах ни я, ни кто-то другой вас защитить уже не сможет…

— У меня скоро будут надёжные защитники, — заверила Луиза без всякого бахвальства.

Может, телеграмма в Париж как раз и заключает в себе просьбу о помощи? Наверняка. Её дядя, коли уж он крупный делец, человек, несомненно, хваткий и вряд ли надеялся только на взбалмошную девицу, пусть даже умную, хитрую и энергичную, как сто чертей. Какая-то подмога обретается в Париже. Ну, в конце концов серьёзной опасности это не представляет: в сущности, это всё частные лица, любители, у них не может быть и сотой доли тех возможностей, которыми русская полиция располагает в Париже. И потом, воспрепятствовать им всё равно нельзя — он и сам, по сути, находится в Вене на нелегальном положении… Придётся отпустить её на все четыре стороны — а в Париже позаботиться, чтобы не путалась под ногами…

— Господи! — воскликнула она. — Марта… И Минхен…

— Ваши кухарка и горничная? — усмехнулся Бестужев — Наконец-то вы о них вспомнили. С ними не случилось ничего страшного, они попросту были связаны… Так что же, вы уезжаете?

— Немедленно!

Бестужев подумал, что для пущего спокойствия всё же следует навести полицию на этих, как они там… ага, гангста. Вот эти субъекты невозбранно разгуливать на свободе не должны. Поручить агентам после его ухода освободить женщин, а бандитов оставить связанными и вызвать полицию. За подобные выходки им придётся надолго задержаться в полицай-дирекции… нет, отпадает, увы. Женщины могут описать внешность Бестужева, кто-то в тайной полиции может догадаться и сопоставить — а поезду, даже экспрессу, ещё довольно долго придётся ехать по территории Австро-Венгрии, мало ли что может прийти в голову здешним интриганам. Новой фамилии Бестужева они не знают, но в два счёта поступят так, как он сам бы на их месте: разошлют описание внешности на все пограничные станции, и угодишь, как кур в ощип. Надо полагать, та интрига вокруг эрцгерцога ещё далека от завершения… В общем, как ни грустно, этих скотов придётся отпустить восвояси…

— Собирайтесь, — велел Бестужев непререкаемым тоном. — Вам здесь больше нельзя оставаться…

В особняк профессора Клейнберга Бестужев входил, обуреваемый сложными чувствами. Быть может, ради пущего душевного благородства стоило бы притвориться перед самим собой, будто он испытывает некоторый стыд. Однако в глубине души он знал, что дело совсем в другом: он боялся быть вышвырнутым за дверь в первый же миг, а следовательно, и не получить нужной информации. Всё-таки его профессия, будем самокритичны, не особенно и располагала к душевному благородству…

Всё та же суровая и строгая фрау Эльза провела его знакомой дорогой в лабораторию. Вот только на сей раз загадочные устройства выглядели холодными и мёртвыми, они не извергали искры, не гудели и не потрескивали, даже канифолью не пахло. Похоже было на перерыв в учёных занятиях.

Профессор выглядел точно так же, как и во время прошлого визита — разве что сейчас на нём не было кожаного фартука. Он проворно выскочил из задней комнаты, на ходу гремя:

— Это какая-то ошибка, фрау Эльза, я никому не назначал на это время! Ну, ладно уж, заходите, раз пришли, рассказывайте, какое у вас дело, господин Фихте… Что за чёрт!

«Узнал, — тоскливо и обречённо подумал Бестужев. — Сейчас начнётся катавасия. Ну ладно, постараемся отступить с достоинством, получив как можно меньше повреждений… Здоров всё же, чёрт, насядет врукопашную, повозиться придётся…»

— Так-так-так, — не сулившим ничего хорошего тоном произнёс профессор. — Помнится, любезный господин Фихте, во время нашего первого знакомства вас звали совершенно иначе, да и были вы вроде бы чистокровным англичанином…