Присцилла Ройал - Тиран духа

— Мы все так думали, — ответила Элинор, ее голос был полон нежности и любви.

— Когда же вместо этого отец сам женился на ней, Генри стал вздорным. Всякий раз, как наши семьи собирались вместе, я видел, как червь ревности гложет его, а потом он и вовсе стал сумасшедшим. С отцом он делался все угрюмее, а его поведение по отношению к мачехе, когда они оставались вдвоем, нередко выходило за рамки приличий. Ей это, конечно, было неприятно.

— Она рассказывала об этом мужу? — спросил Томас.

— Я не знаю наверняка, но о ее двусмысленном положении и грубости Генри говорили все. Сэр Джеффри должен был знать об этом, но сам ли он заметил, узнал от нее или от других — этого я не могу сказать. Точно так же не могу сказать, было ли у них с Генри объяснение с глазу на глаз. Их вчерашняя ссора за обедом — лишь одна из тех немыслимых сцен, которые прилюдно разыгрывались между отцом и сыном.

— Ты говоришь, леди Исабель находила его поведение неуместным. Она что, говорила тебе об этом? Не это ли посеяло вражду между тобой и Генри? — спросила Элинор.

Роберт оцепенел.

— Ей не было нужды говорить о своих чувствах. Неудовольствие читалось на ее лице. Разногласия между мной и Генри назрели совсем по другой причине. Ввиду нашей давней дружбы и грядущего союза, который должен объединить наши семьи, я не видел причин избегать леди Исабель. Из уважения к сэру Джеффри я позволял себе это лишь в присутствии третьих лиц, и мое обращение с ней неизменно оставалось почтительным и братским, Скоро я заметил, что Генри обижается, стоит нам перекинуться парой слов. Из страха, что мое общество навлечет на нее еще большие беды, я решил пореже встречаться с ней.

— Но сейчас вы уже не избегали ее, — вставил Томас, — сегодня утром я видел, как вы прогуливались с леди Юлианой, а ее мачеха шла в двух шагах позади вас.

Роберт быстро взглянул на Томаса.

— Да, но это было другое.

— Вы не могли взять с собой служанку леди Юлианы? — спросила Элинор.

Роберт покачал головой.

— Леди Исабель непременно хотела сама сопровождать нас. Она приехала сюда с мужем, потому что выступает за наш брак, и мы все предполагали, что Генри будет занят семейными переговорами об условиях этого союза.

— Как Генри относился к бракосочетанию? — спросила Элинор.

— Он был не в восторге. Сейчас, когда его подло убили и он не может сам говорить за себя, я бы не стал выдумывать причины.

— Не могу понять, почему это могло его не устраивать. Ведь ты же не собирался поселиться в Лейвенхэме, хотя женитьба на леди Юлиане, конечно, должна была сделать твои встречи с Исабель более частыми. — Все это время Элинор не спускала глаз с лица брата.

Роберт пожал плечами.

— Верно.

— Каковы были обстоятельства этого намечавшегося союза? — спросил Томас. — Может, в них отыщется ключ к причинам его неудовольствия?

— Вопрос брата Томаса не лишен здравого смысла. Роберт, расскажи нам с самого начала, что это были за обстоятельства.

— Когда отец спросил меня о возможности женитьбы на Юлиане, я сказал, что не питаю к ней особых чувств, но уважаю эту леди, а подобный союз между нашими семьями, безусловно, должен считаться удачным. Джордж уверил меня, что и она, и я обретем в этом браке то, что ищем. Хорошо зная нас обоих, он находил, что мы легко поладим и будем по-настоящему счастливы в семейной жизни. Это меня вполне устраивало.

На губах Элинор мелькнула улыбка.

— Как и наш уважаемый отец, ты весьма практичен.

Роберт снова взял ее руку.

— Детьми мы с Юлианой относились друг к другу совсем неплохо. Уж, наверное, между нами было больше взаимопонимания, чем между супругами, которые ничего не знают друг о друге до первой брачной ночи.

— Хорошо сказано, Роберт, — похвалил Томас.

— Вряд ли Генри не устраивало отсутствие между вами страстной любви, — сказала Элинор.

— Ясное дело. Джордж говорил мне, что Генри в принципе был против замужества Юлианы. Он хотел, чтобы она постриглась в монахини.

— Почему? — спросила Элинор. — Он вряд ли бы много выиграл от этого. Как жена своему мужу в миру, так монахиня обязана принести в дар монастырю землю или деньги.

Роберт покачал головой.

— Я не хотел бы говорить о причинах, которые Генри не может ни опровергнуть, ни подтвердить.

— Милый брат, шериф не будет так щепетилен. Лучше я услышу, что об этом думаешь ты, чем слушать домыслы постороннего.

— Возможно, он боялся, что любое замужество отнимет от его наследства большую долю, чем он готов был дать, а монастырь удовольствуется куда меньшей частью, чем любой муж. Возможно, он думал о том, что с замужеством сестры в дом войдет мужчина, который будет часто видеться с леди Исабель и разговаривать с ней, и его терзала ревность от этой мысли. Какое-то время мне казалось более правдоподобным одно, какое-то время — другое, но я не могу сказать, что из двух скорее соответствует истине. Может быть, дело вообще в чем-то еще.

Возможно, этот вопрос лучше отложить до разговора с женой сэра Джеффри, подумала Элинор.

— Честно говоря, судя по тому, что я видела, поведение Исабель не всегда можно назвать образцом скромности и приличия. Она нарочно подбрасывала дров в огонь ревности. За обедом я видела ее руку, Роберт, на твоей ляжке — такое замужняя женщина обычно не позволяет себе в отношении чужого мужчины, если только… — она замолчала, подбирая слова. — Подобное поведение между вами — что, в порядке вещей?

Ее брат вспыхнул.

— Конечно, нет, сестра! Ты права, она любит разводить костер рядом с вязанкой дров. Но единственное, ради чего она это делает, — посмотреть, как обуглятся ветки. Вчера же, честное слово, Исабель так повела себя опрометчиво, но без умысла. Она явно выпила лишнего.

Однако как он бросился ее защищать, заметила Элинор озабоченно. Она искоса взглянула на брата Томаса и увидела, что тот нахмурился. Наверное, и он тоже спрашивает себя, чем вызвана такая поспешность. Она набрала в грудь побольше воздуха и продолжила:

— Да, возможно, но сейчас я должна спросить тебя вот о чем: как вышло, что тебя нашли возле тела Генри с кинжалом в руке, у самой двери в комнату леди Исабель, а она тем временем стояла в двух шагах, и никаких следов мужа поблизости.

— Еще перед обедом у нас с Генри была ссора, которую прекратил наш отец.

Томас кивнул.

— И это тоже произошло на ваших глазах, — взгляд Роберта помрачнел, и монах спросил себя, страх или злоба тому причиной.

— Случайно, милорд, клянусь вам, — поспешил сказать Томас. — Я не шпионил за вами, — счел он нужным добавить вполне миролюбиво.

— Клянусь честью, я благодарен вам за то, что вы там оказались. Возможно, это прибавит моим словам правдоподобия. Тогда, как вы видели, Генри все еще грубо приставал к мачехе. Потом, несмотря на ваше присутствие, брат, мы снова чуть не схватились за оружие. Не знаю, что он делал во дворе в такой поздний час. Я, хоть и повалил сильный снег, как раз думал подбросить сена скотине и поэтому шел обратно к казармам. Наверное, мы с ним за последние дни успели изрядно надоесть друг другу, потому что вчера, стоило нам только увидеть друг друга, как мгновенно вспыхивала ссора. После того, как мы разошлись во второй раз, я был так взволнован, что не мог уснуть.