Тереза Бреслин - Печать Медичи

Словно не замечая возникшего замешательства, Чезаре Борджа сел, взял ложку и погрузил ее в тарелку с десертом. Поднес ложку ко рту. Но никто не начал есть, пока этого не сделал сам Борджа.

Лейтенант поднял ложку.

Борджа кивнул и махнул слугам, отпуская их. Все присутствовавшие сосредоточились на еде. Все, кроме меня.

Я увидел, как улыбнулся палач, стоявший по ту сторону стола. Он поднял руки, как бы собираясь уйти. И вдруг я увидел, как между его пальцев блеснула в свете свечей проволока удавки.

Лейтенант судорожно схватился за край стола.

Из его горла вырвался хриплый булькающий звук. Пальцы лихорадочно царапнули стол и зацепили тарелку. Тарелка полетела на пол и разлетелась вдребезги.

Микелотто затянул удавку.

Словно не замечая, что происходит, Чезаре Борджа продолжал говорить с сидевшей рядом с ним дамой. Однако она услышала, что на другом конце стола что-то случилось, и обратила свой взор в ту сторону. Борджа улыбнулся, наклонился к ней и прошептал что-то ей на ушко.

Она отпрянула от него и схватилась рукой за горло.

А потом вскочила и громко закричала. Но ее предупреждение опоздало. Несколько секунд спустя уже все гости за столом поняли, что происходит. Лейтенант дергал ногами и извивался всем телом, пытаясь высвободиться из удавки. Стул перевернулся, и теперь собственным весом человек помогал душить себя. Тщетно пытался он дотянуться руками до лица убийцы. Но вот его сопротивление стало ослабевать. Микелотто стянул удавку в последний раз, затем отбросил лейтенанта подальше от себя на пол. Тело несколько раз дернулось, потом по нему пробежала дрожь, и оно замерло. Лицо у лейтенанта было иссиня-черного цвета, и изо рта высовывался распухший язык.

Гости повскакивали со своих мест. Чезаре Борджа щелкнул пальцами, и у входа в зал появились его гвардейцы. Клинки у всех были обнажены. Гости застыли на месте. Все, кто успел встать, тут же опустились на свои стулья.

Маэстро вжался в сиденье и закрыл лицо руками. Фелипе подошел к нему и хотел помочь ему встать.

Но тут со своего конца стола заговорил Чезаре Борджа.

— Я никому не разрешал покинуть собрание, — сказал он елейным голосом. — Все будут сидеть на своих местах до тех пор, пока я не велю им встать.

Он встал и, приблизившись к бившейся в истерике жене лейтенанта, хлестнул ее по щеке. Неверными шагами добралась она до своего стула и опустилась на него, не прекращая плакать.

Фелипе взглянул прямо в лицо Борджа и сказал спокойно:

— Моему хозяину плохо. Умоляю вас отпустить его, ваше сиятельство! Тогда он сможет отдохнуть и завтра служить вам как следует.

Несколько секунд Чезаре Борджа пристально смотрел на Фелипе.

Грациано отодвинул свой стул от стола, но не встал. Он тоже не сводил глаз с Фелипе. Что касается меня, то я сдерживался из последних сил и лишь усилием воли не схватил лежавший на столе нож. Конечно, я заметил гвардейцев Борджа.

Теперь я прикидывал, каково расстояние до окна, понимая при этом, что спасение невозможно. Если Борджа сочтет просьбу Фелипе оскорблением, ни одному из нас не покинуть этот зал живым.

— Мессер Леонардо, — медленно заговорил Чезаре, — ваша работа очень ценна для меня. Прошу вас удалиться к себе и отдохнуть перед вашими завтрашними трудами. — Он внимательно посмотрел на Грациано, потом перевел взгляд на Фелипе, а потом на меня, словно запоминая наши лица и имена, и добавил: — Вы можете взять своих людей с собой.

В тот же миг Грациано и Фелипе подхватили маэстро под руки и помогли ему встать. Я взял сумку. Мы покинули зал так быстро, как только было возможно.

Уже у самых дверей я услышал, как Чезаре Борджа крикнул музыкантам:

— Эй, вы там, что за скорбь в праздник! Так не пойдет! А ну-ка, сыграйте нам что-нибудь веселенькое, менестрели!

И, взяв за руку рыдающую жену лейтенанта, пригласил ее на танец.

В ту ночь в замке Имола никто не спал.

Мой хозяин не ел, не читал, не рисовал. Он не занимался ни одним из своих обычных дел. Закутавшись в толстый плащ, сидел у открытого окна и смотрел на ночное небо.

Перед самым рассветом к нам пришел Никколо Макиавелли и побеседовал с Фелипе. Он рассказал, что написал флорентийскому совету об угрожающей ему опасности и просил отозвать его, но пока не получил положительного ответа.

— Может быть, теперь они прислушаются к моим словам, — сказал он. — Я хочу покинуть это место как можно скорее.

— А я должен попытаться убедить маэстро оставить службу у Борджа, — ответил Фелипе. — Но как сделать это безопасно?

— Мозг Чезаре Борджа сосредоточен на одной цели, — заметил Грациано. — И он уничтожает любого, кто встает на его пути.

— Постольку, поскольку он считает это достойной целью, — добавил Макиавелли, — он полагает, что может использовать любой способ, ведущий к ее достижению. Интересная мысль.

— Слышали что-нибудь новое о планах капитанов? — спросил его Фелипе.

— У меня есть свои агенты, — ответил Макиавелли, — и недавно я получил от них зашифрованные сообщения. Но, боюсь, они тоже прошли через руки Борджа, так что, вполне возможно, я знаю только то, что он позволяет мне знать, — пожал он плечами. — Важно то, что французы послали войска ему на помощь. Подозреваю, что он будет ждать до тех пор, пока они не окажутся близко, а потом предложит капитанам примириться. Они не будут знать, что он собрал больше войск, чем у них. Они будут думать, что он ищет мира, поскольку они превосходят его числом. Сейчас он хочет организовать встречу с ними и провести переговоры.

— Не здесь, я надеюсь! — вскричал в ужасе Фелипе. — Не могут же они быть такими глупцами, чтобы явиться в его вертеп, где их тут же прикончат!

Наутро мы узнали совершенно определенно: Чезаре Борджа собирается встретиться со своими бывшими капитанами и обсудить с ними условия мира, но произойдет это не в Имоле, а на их территории, в том месте, которое они только что захватили и где располагались их войска. Нам надо было собираться в дорогу. Через час Борджа, его люди и солдаты отправлялись в Сенигаллию, город на побережье Адриатического моря.

— Все капитаны согласились на эту встречу? — спросил маэстро у Фелипе, когда мы выехали.

Он сидел рядом со мной на телеге, на которую были погружены его книги и материалы. По обе стороны от телеги ехали верхом на лошадях Фелипе и Грациано.

Фелипе кивнул. Было понятно, что оба они имели в виду капитана Вителоццо Вителли, друга маэстро.

В сопровождении шестисот швейцарских копейщиков мы ехали в гуще войск Борджа по Эмилиевой дороге. Стояли последние дни того мрачного декабря. Валил густой снег. Деревни по обеим сторонам дороги казались совершенно обезлюдевшими. Возможно, жители просто покинули их перед приближением войск Борджа, с тем чтобы вернуться в свои дома, как только армия пройдет мимо. В Чезене мы сделали остановку. В честь Валентино был дан бал, и он танцевал и флиртовал напропалую, как будто ничто в целом мире больше его не заботило.