Дэвид Дикинсон - Банк хранящий смерть

Одна из лошадей внимательно прислушивалась к разговору, она повернула благородную морду и не сводила умных карих глаз со странного квартета. Пауэрскорт гадал, какое имя досталось животному в соответствии со странным обычаем, принятым у Харрисонов, — Клитеместра или Кассий, Катулл или Кассандра? «Верно, это Кассандра — та, чьи пророчества никогда не принимались всерьез», — решил он наконец мрачно.

— Не могу пока утверждать с полной уверенностью, но, судя по всему, это был поджог, — сказал Джозеф Харди и заглянул в свой блокнот, страницы которого, как заметил Пауэрскорт, были исписаны многочисленными вычислениями. — Налицо все признаки. Согласны ли вы с моими выводам, Перкинс?

— Думаю, вы правы, — кивнул старший пожарный офицер Перкинс, и с его поднятой руки посыпались хлопья пыли. — Хоть я и не специалист в подобных вопросах, но, на мой взгляд, в этом деле слишком много странного.

— Позвольте мне, джентльмены, предложить вам несколько версий, — сказал Пауэрскорт. — Что, если мисс Харрисон, по ей одной известной причине решив поджечь дом, заперла брата в его комнате, а потом вернулась к себе и стала ждать, когда дворецкий придет ее спасать?

Харди внимательно слушал, не переставая делать пометки в блокноте.

— Или, может, это дворецкий выступил в роли злоумышленника? Поднялся наверх, убедился, что мистер Фредерик уснул, затем запалил внизу огонь, снова поднялся наверх и запер мистера Фредерика, а чтобы выглядеть героем, вынес из огня мисс Харрисон.

Инспектор Вильсон тоже вооружился блокнотом и теперь, по примеру Харди, что-то в нем писал.

— Не следует исключать и вероятности того, что один или несколько незнакомых нам людей проникли в дом, когда все уснули, совершили поджог, заперли мистера Фредерика и скрылись в ночи.

Харди вдруг поднял голову.

— Ключ. Ключ, милорд, — напомнил он, — ключ есть ключ. Извините. Я только хотел сказать, что, если мы узнаем, где ключ, это, несомненно, приблизит нас к разгадке всей тайны. Необходимо завтра же возобновить поиски. Надо все обыскать.

Пауэрскорт покосился на инспектора. Тот перевернул чистую страницу и большими печатными буквами написал слово «КЛЮЧ».

Лошади вдруг заржали. Парочка лесных голубей слетела с крыши конюшни и исчезла в деревьях за озером.

— Есть и другая возможность, — продолжил Пауэрскорт, — вот какая…

Но ему так и не удалось закончить фразу. В конце дороги, примерно в ста ярдах от них, послышался скрип колес экипажа. Совещавшиеся поднялись с мест и направились к большому дому.

— Подождите. Подождите, — прошептал Пауэрскорт, останавливая старшего пожарного офицера Перкинса, отчего еще одно облачко пыли слетело с брюк пожарного на землю. — Давайте посмотрим, кто это.

Он уже догадался, кто это мог быть. Весь день он ждал приезда последнего посетителя дома Харрисонов. Возвращение заблудшей овцы радовало его больше, чем послушание девяти других, которые не покидали стадо.

Пауэрскорту очень хотелось увидеть, как поведет себя Чарлз Харрисон. Не исключено, что ему уже известно о пожаре. Ведь за день было разослано столько депеш! Но если он не знает, насколько велики разрушения, то наверняка остановится посмотреть на дом и оценить размеры катастрофы. Возможно, решит обойти здание, чтобы поглядеть на него сзади, а может просто застыть перед фасадом, созерцая ужасное пепелище: зияющие дыры вместо окон, почерневшие камни, пробоины в крыше.

Но Чарлз Харрисон поступил иначе. Он сразу прошел через парадный вход, или, точнее, то, что от него осталось, и крикнул так, что было слышно даже в конюшне:

— Есть кто-нибудь в доме?

— По дороге я зашел к Паркеру. Он рассказал мне о пожаре и о том, что мой дядя погиб в огне.

«Итак, Чарлз Харрисон узнал о пожаре до того, как оказался на пепелище, — размышлял Пауэрскорт, внимательно разглядывая последнего оставшегося в живых отпрыска дома Харрисонов. — Возможно, это объясняет, почему он не стал осматривать дом, а сразу вошел внутрь. Но объясняет ли?»

Собравшиеся в передней выразили вновь прибывшему свои соболезнования. Инспектор Вильсон и старший пожарный офицер Перкинс поспешили извиниться за грязные руки, а специалист по расследованию пожаров Харди не сводил глаз с кучи пепла, лежавшей на полу.

— Весьма прискорбное событие, — сказал Харрисон, оглядываясь, чтобы посмотреть на окна уничтоженной огнем картинной галереи. — Бедный дядя!

Он снял шляпу, словно уже присутствовал на похоронах. Однако Пауэрскорту показалось, что Чарлз не слишком огорчен смертью родственника. Он вспомнил безрадостное детство этого молодого человека, который воспитывался в семье, где никому не был нужен.

— Могу я попросить вас, господа, — продолжал Харрисон, — дать мне небольшую отсрочку и пока отложить расспросы и ваш отчет о ходе расследования. Предлагаю встретиться завтра утром в библиотеке, например, в одиннадцать часов.

— Это дает ему восемнадцать часов на то, чтобы придумать собственную версию, — заметил Харди, когда они с Пауэрскортом спустя несколько минут шли к дороге.

— Вы подозреваете, что мистер Чарлз может быть причастен к пожару? — спросил Пауэрскорт.

— Я не говорю ни да, ни нет, — ответил Харди загадочно, — но что-то не так в его поведении. Я повидал немало поджигателей, которые потом вели себя как невинные овечки.

Полицейские и пожарные отбыли на одной из пожарных машин. Пауэрскорт решил зайти к Самуэлю Паркеру и попросить довезти его до станции.

— Мистер Паркер, — начал он, когда они со старым конюхом оказались на тропинке, — как я понял, мистер Чарлз только что заходил к вам.

— Совершенно верно, сэр, заходил, и совсем недавно. Заглянул проведать мисс Харрисон, да только она спала. Леди Люси уехала, когда она уснула. Я отвез ее на станцию, милорд.

Старик отер лоб. Видимо, присутствие престарелой леди оказалось для Паркеров нелегким испытанием.

— Что, ей стало лучше? Я имею в виду мисс Харрисон.

Паркер покачал головой.

— Доктор обещал прийти еще раз завтра утром. Так, кажется. Когда я видел ее в последний раз, она все твердила об огне.

— Боже! Могу я попросить вас об одолжении, мистер Паркер? — Пауэрскорту не терпелось поскорее улизнуть из Блэкуотера. — Не могли бы вы и меня отвезти на станцию? Мне необходимо сегодня вечером быть в Лондоне. А утром я снова вернусь.

Пока они катили по проселочной дороге, Пауэрскорт задал вопрос, который давно собирался задать. Не то чтобы это было очень важно, а так, для проформы.

— А что дворецкий Джонс, тот, кто спас мисс Харрисон, давно ли он служит этому семейству?

— На самом-то деле он никакой не Джонс. — Самуэль Паркер правил очень осторожно и не сводил глаз с дороги. — Вот только не могу припомнить его настоящую фамилию.