Дэвид Дикинсон - Банк хранящий смерть

— Эти два полена пропитаны зажигательной смесью. И то же самое, я думаю, было сделано в ночь пожара. Поджигатель облил бензином или маслом часть стены картинной галереи. А еще вылил изрядное количество в спальне мистера Харрисона между дверью и камином. Вы ведь помните, джентльмены, что мы так и не нашли ключ, которым закрыли дверь в комнату мистера Харрисона?

Инспектор Вильсон, старший пожарный офицер Перкинс и Пауэрскорт, не отрываясь, следили за Харди. Он стал непривычно серьезен и внимательно следил за языками пламени в своем костре.

— Должен ли я еще что-то добавить, джентльмены? Если ситуация ясна, я бы хотел затушить огонь. На сей случай у нас приготовлены ведра с песком.

— Думаю, этого достаточно, мистер Харди, — кивнул Пауэрскорт.

— Осталось сказать лишь одно, милорд, — продолжил Харди, пока они с Перкинсом засыпали огонь песком. Густой дым взвился под самую крышу. — Полагаю, мистера Харрисона убили. Собственно, я в этом убежден. Убийца облил важные участки дома какой-то быстро возгорающейся жидкостью, а потом ему нужно было лишь поднести спичку. Мистер Харрисон, вероятно, уснул до того, как начался пожар. Убийца запер его и выкинул ключ. Несчастный! — Харди умолк, вспомнив об ужасной кончине: человек сгорает заживо в своем собственном доме, задыхаясь от дыма в запертой спальне. — Но я не могу сказать, кто это сделал. Это уже не в моей компетенции.

Харди посмотрел на инспектора Вильсона и Пауэрскорта: инспектор внимательно следил за его демонстрацией, а Пауэрскорт теперь расхаживал из конца в конец сарая.

— Это уже ваше дело, джентльмены. Настал ваш черед.

Лорд Фрэнсис Пауэрскорт сидел в кромешной темноте и беспомощно смотрел на море. На восточное побережье Ирландии спустилась ночь, и крошечный городок затих до утра. Это был Грейстонс, то самое место, куда, по сообщению Джона Фицджеральда, должны были доставить германские винтовки, предназначающиеся для ирландских заговорщиков. По крайней мере, Пауэрскорт решил, что это то самое место. И все же он вновь и вновь задавал себе вопрос, правильно ли он расшифровал послание? А что, если Фицджеральд неверно истолковал сведения, полученные в Берлине? Фицджеральд писал о четырех днях, или, скорее, четырех ночах, в которые немцы могут доставить оружие и деньги ирландцам.

Пауэрскорт остановился в гостинице «Империал» в Грейстонсе под именем Джеймса Гамильтона — так звали отца Люси. Он улыбнулся, вспомнив об этом. Пауэрскорт не решился взять с собой жену: поездка могла оказаться слишком опасной, но Люси постоянно присутствовала в его мыслях. Легла ли она уже там, в доме на Маркем-сквер, а может, еще пытается совладать с очередным романом Джозефа Конрада?

Из окна комнаты Пауэрскорта, находившейся на верхнем этаже, виднелась небольшая бухта, слева от нее было разбросано пестрое собрание маленьких домиков, перед которыми на каменистом берегу тут и там лежали рыбачьи лодки. Справа тянулась длинная череда скал и впадин, потом вновь начинался пляж, простиравшийся вдоль берега до самого Уиклоу. Но самым красивым местом в Грейстонсе была крошечная бухта всего в двухстах ярдах от гостиницы Пауэрскорта. Большому судну сюда не пристать, но лодка, спущенная с корабля, стоящего на рейде, легко могла достичь берега. Место было почти совсем безлюдное. Ни береговой охраны, ни маяков — совсем ничего, лишь волны монотонно лижут позеленевшие камни набережной и гальку крошечного пляжа.

Взошла почти полная луна и превратила море в сверкающую серо-серебряную гладь. Пауэрскорт прихватил с собой самый лучший бинокль, который на время одолжил у Джонни Фицджеральда. В десятый раз за этот вечер он пристально осмотрел широкие просторы Ирландского моря, но ничего не обнаружил, даже темного силуэта парохода, направлявшегося на север в Дублин. И снова засомневался, правильно ли он выбрал место. Опять вспомнил жену и детей. Вот Томасу наверняка бы понравилось лазить по этим скалам. Пауэрскорт подумал о семье бедняков, которую опекала леди Люси, об этих Фареллах, и понадеялся, что смерть больше не посетит их дом. Он стал размышлять о своем расследовании, об обезглавленном трупе, найденном у Лондонского моста, о загадочном проклятии семьи Харрисонов, которое еще может истребить их всех. Он вспомнил дворецкого Джонса — правду ли тот рассказал? — и Чарлза Харрисона, несчастного и озлобленного мальчика, отец которого умер, а мать сбежала с любовником-поляком, оставив сына на попечении родственников, исполнявших свой долг, но не любивших ребенка. А может, между немцами в Берлине, Харрисонами в Лондоне и заговорщиками в Дублине существует какая-то связь?

Что, если этой лунной ночью ирландцы вот также вглядываются в морскую даль, выискивая корабль, моля о щедрых поставках денег, оружия и взрывчатки? Он посмотрел в бинокль на улицы Грейстонса. Не высматривает ли там кто-то, так же как он сам, сигнал или парус? На память Пауэрскорту пришла легенда об отце Тесея, которому сообщили о возвращении в Афины корабля его сына. Вот так же смотрел он с башни на скале на приближающийся корабль. Белый парус означал, что сын жив, черный — что погиб. Легенда гласит, что Тесей забыл поменять парус, и его отец в отчаянье бросился со скалы в море, оставив афинский престол победителю Минотавра. Пауэрскорт подумал, что, возможно, Тесей за время плаванья слишком полюбил власть и не пожелал снова оказаться на вторых ролях при отце. Что, если он намеренно не сменил паруса? Отцеубийца стал правителем Афин, но об этом знали лишь бессмертные боги, и они в конце концов покарали Тесея. Интересно, сменил бы паруса Харрисон? Пауэрскорт вспомнил черные паруса на картинах Тернера, изображавших похороны в море: огромные корабли движутся очень медленно, тело осторожно опускают в воду, черные паруса означают гибель еще одного английского героя.

Каждые пять минут Пауэрскорт осматривал горизонт с севера на юг. Он проверил и двери домов — не скрывается ли в тени его соперник, лелея надежду, что оружие поможет принести свободу злополучному острову? Вот так же сидел он в засаде на склоне горы в Индии, когда они с Джонни Фицджеральдом пять дней и ночей подстерегали представителей взбунтовавшихся племен, которые должны были собраться на встречу, место которой им, Джонни и Пауэрскорту, было неизвестно. Джонни придумал тогда светящиеся игральные карты — оригинальный способ зарабатывать на жизнь: карты, которые видно в темноте. Это изобретение могло бы принести богатство какому-нибудь счастливчику. И ночи солдат, стоящих в карауле, и моряков на вахте уже никогда впредь не были бы такими безрадостными, как прежде. Только представьте свое ликование, когда вы в три часа утра достаете туза пик, а кругом еще такая темень, что хоть глаз выколи.