Рита Мональди - Secretum

Только полностью уставив стол напитками, я отошел к одной из деревянных подпор павильона, где уже выстроились другие слуги, прямые как свечки, ожидающие, не понадобятся ли кому-то из гостей наши услуги. Под бело-голубым шатром собралось много гостей, они болтали, спорили, смеялись, кто стоя, а кто cпустившись в удобные кресла. В нескольких шагах от меня двое монсиньоров среднего возраста охлаждались лимонадом после долгих разговоров. В этот момент я понял, что случай послал мне счастливую возможность, ибо рядом со мной стояли те два монсиньора, которых я слышал во время концерта (они обсуждали проект реформы полицейского аппарата). Мне показалось даже, что сейчас они решили продолжить свой разговор.

– …итак, теперь дело наконец-то сдвинется с места.

– Но этой идее уже двадцать лет, невероятно, что ее хотят осуществить именно сейчас!

– Однако судя по всему, так и будет. Мой брат рассказал мне об этом, а он, как вы знаете, аудитор при Сакра Роте [56]и к тому же дружен с кардиналом Ченци.

– А что об этом знает Ченци?

– Немного. Здесь, в Риме, это дело уже давно известно в определенных кругах. Очевидно, сейчас оно наконец-то созрело. Если Папа проживет еще несколько месяцев, то реформа будет осуществлена.

Я навострил уши, как Диана, целящаяся луком в убегающего оленя.

– Однако это правда, – через некоторое время продолжил первый монсиньор. – Нам с тобой, людям законопослушным, конечно, не доводилось видеть, как самоуверенная толпа сбиров ходит ночами по трактирам или кабакам. Ночью мы спим, а не ходим по трактирам. Все знают, что потом происходит: сначала сбиры напиваются как свиньи, устраивая драки и беспорядок, а потом просто уходят, не сказав ни слова на прощание. Если же хозяин трактира, на свое несчастье, попросит их заплатить за выпивку, они плюнут ему в лицо, словно это требование оскорбило их величество, изобьют его хуже, чем сбежавшего убийцу, а на следующий вечер возвратятся, чтобы отомстить. Для этого они подсылают в трактир проститутку или пару своих знакомых друзей-мошенников, чтобы те играли там краплеными картами. Затем под предлогом проверки они заходят в трактир, находят там карты или проститутку и бросают в тюрьму хозяина, его помощников и всех, кто в тот момент оказался в трактире, и таким образом разоряют семью хозяина.

– Знаю, знаю, – ответил второй. – Эта история стара как мир.

– И вы считаете это пустяком? – возмутился первый. – Говорят, что сбиры требуют десятину не только от всех торговцев, но даже и от художников и называют они это чаевыми. Кроме того, сбиры шантажируют всех проституток. Они снимают комнаты в гостиницах, а затем сдают их тем же проституткам, получая двойную выгоду. А если проститутки отказываются, тогда они лишаются всех льгот.

– Каких льгот? – немного растерянно переспросил второй.

– Те, кто находятся под защитой сбиров, могут работать даже в официальные праздничные дни, уж простите мне это неподобающее высказывание. Остальных же сбиры контролируют и следят за тем, чтобы в церковные праздники они отдыхали, как предписывает закон. Таким образом, эти люди не зарабатывают никаких денег, ну, вы понимаете.

– Да, ну и дела, – проговорил другой и вытер взмокший лоб белоснежным кружевным платком.

В его голосе слышались одновременно удивление, любопытство и некоторое волнение ввиду деликатности темы.

– Пойдемте, – сказал первый, – а то мы не успеем посмотреть, как другие играют в жмурки.

Они поднялись с кресел и под руку, как друзья, пошли в направлении живой изгороди, которая граничила с владениями Барберини. Добравшись до нее, они повернули налево, туда, где полным ходом шла игра.

Я осмотрелся. Сейчас мне никак нельзя было улизнуть и таким образом подвести других слуг, находившихся в шатре, да и дон Паскатио наверняка сразу же об этом узнает. До сих пор я пользовался почти полной свободой, лишь изредка выполняя случайные поручения вместо отсутствующих слуг. Если же меня зачислят в дезертиры, то тогда у меня начнутся трудности. Кто знает, возможно, доложат самому кардиналу Спаде, и я могу потерять работу или мне запретят обслуживать Атто.

Все еще обуреваемый печальными мыслями, я неожиданно придумал выход. Для одной дамы в платье с большим декольте на французский манер и белой шалью на плечах я напил полный бокал сока из красных апельсинов. Рядом с ней стоял Марчезе делла Пенна, желая тоже утолить жажду. Я быстренько подхватил кувшин с лимонадом и поспешил к Марчезе, чтобы налить и ему.

– Но… юноша, что ты наделал?!

Якобы торопясь побыстрее обслужить дворянина, я намеренно толкнул одного из своих коллег и вылил немного апельсинового сока на шаль дамы. Эта дама страшно рассердилась и начала меня отчитывать.

– О Господи, что же я наделал! Позвольте мне все исправить, шаль нужно немедленно постирать, я сам побеспокоюсь об этом, – тут же вызвался я помочь, снял шаль у нее с плеч и поспешил в Касино.

Этот трюк нужно всегда проделывать очень быстро, чтобы ни жертва, ни окружающие не успели ничего предпринять. Так школа Атто, мастера устраивать подобные «несчастные случаи», принесла свои первые плоды.

Через несколько секунд я передал шаль служанке с просьбой осторожно постирать ее и вернуть мне лично. Эта небольшая проделка дала мне повод покинуть свое место в павильоне.

Сразу же после этого я направился в лесок на поиски тех двух монсиньоров. Я ломал себе голову над тем, как мне подслушать их разговор и при этом не быть обнаруженным. Наконец я заметил их, споривших о чем-то, между живыми изгородями самшита и лавровых деревьев. Я очень обрадовался: благодаря старым добрым правилам садоводства, которых придерживался мастер Ромаули Транквилло, у меня появилась прекрасная возможность незаметно приблизиться к ним. Недалеко от статуй зеленая стена поднималась не выше трех метров, остальные кусты не подстригались вовсе. Это специальное оформление изгородей, не слишком низких, но и не слишком высоких, как у стен лабиринта, давало мне решающее преимущество: они полностью скрывали меня, а те, за кем я следил, были обозреваемы до плеч. Так что я мог видеть их, а они меня – нет.

Я остановился за зеленой стеной, готовый подслушать, как вдруг чуть не обмер от страха: прямо за моей спиной прозвучал голос:

– Куку! Ты здесь, маленькая озорница, я знаю!

– Хи-хи-хи-хи! – захихикала молодая женщина.

Великий духовник, кардинал Коллоредо, двигался на ощупь и с большим трудом – мешало кардинальское облачение и большая красная повязка на глазах. Вытянув перед собой руки с нанизанными на пальцы массивными кольцами с рубинами и топазами, он медленно пробирался вперед.

В нескольких шагах от него я увидел молодую благородную девушку в красивом кремовом платье и с тяжелым изумрудным ожерельем на шее. Спрятавшись за небольшим деревцем, она смотрела на приближавшегося Коллоредо.