Рита Мональди - Secretum

Я до сих пор не решился рассказать своей умнице-женушке о той безумной ночи в соборе Святого Петра. Пытаясь умолчать об опасности, которой я подвергался, я завирался, и было видно, что моя жена лишь делает вид, что верит, решив не портить праздника Время от времени она задавала мне короткие наводящие вопросы и я сразу же начинал путаться в ответах. Однако она так радовалась тому, что я снова рядом с ней, что ей не хотелось препираться. Этим вечером ее язык был для услады, а не для оскорблений.

Секретарь семейства Спады, отвечавший за корреспонденцию, – аббат Джулиано Борджи, сидел за богато накрытым столом вместе с капелланом Тибальдутио, доном Паскатио, почтеннейшим деканом Джованни Гриффи, кравчим Германо Хондадеи, аудитором Джованни Гамба и камердинером Оттавио Валетти. Они были поглощены тем, что усердно наполняли свои тарелки, накладывая на них жаренную на сковороде камбалу с маслом и начинкой из мясного и рыбного фарша, марципановый крем, мелкие устрицы, соленый виноград и медовое печенье. Конечно, речь шла лишь об остатках великолепных блюд для гостей, но иногда эти блюда, постояв в собственном соусе, приобретали еще более утонченный вкус.

Слуги, лакеи, служки, кучера и конюхи сидели за столом попроще и, восклицая от изумления, поглощали креветки, трюфели, сливы, раковые шейки, лимонный сок, мускатное вино и салаты, да еще и гренки с фаршированными креветками или смазанные паштетом а-ля Мазарини под фисташками.

Еще одна, более скромная группа – кладовщики, гардеробщики, садовники и посыльные – сгрудились вокруг суфле по-французски из мяса лавратки, линя и угря с салом, каперсами, спаржей, сливами, вареными желтками и кусочками лимона.

Все слуги, даже повара и поварята, сидели подзвездным небом или в турецких павильонах и говорили о тех сложностях, которые им пришлось преодолеть за последние несколько дней.

Казалось, мир перевернулся с ног на голову. Слуги стали господами, а господа лишились своих удобств: высокие гости уже отбыли или поехали прощаться друг с другом и не проявляли никакого интереса к тому, что происходит на вилле. Кардинал Спада вернулся к своим важным государственным делам.

Мои скромные соседи по столу работали целую неделю не поднимая головы, и теперь они принялись болтать, комментируя важные и не очень важные события. Сегодня в апостольском дворце состоялась месса с папским хором из Сикстинской капеллы. Мессу вел кардинал Мориджиа. На вилле Спада его знали уже все, в особенности после того, как Цезарь Август прилюдно оскорбил его. Во время вечерни в церкви Богородицы на Монтесакро упала колонна и один из певцов хора погиб. Его Святейшество по поводу завершения девятого года своего понтификата собрал Святую коллегию кардиналов и принимал послов, которые желали ему править католической церковью еще как можно дольше (несомненно, зная о том, что этого не произойдет).

Вся эта болтовня о не имеющих для нас никакого значения вещах придавала празднеству привкус возвращавшихся будней. Мне казалось, что не только этот праздник, но и вообще все приближается к своему концу. Мария приехала, но из-за умопомешательства аббата Мелани мы смогли увидеть ее лишь издалека, поэтому, какая разница – приезжала она или нет? Трактат Атто о тайнах конклава все еще находился в руках черретанов. Может быть, его передали Ламбергу, если не самому Албани, так что Атто по-прежнему могли шантажировать. К тому же три кардинала, выйти на след которых мы так старались, постоянно от нас ускользали, и лишь при последней попытке мы поняли, как это происходит. Поняли слишком поздно. Наконец, мы думали, что проникли в тайну тетракиона, однако атмосфера «Корабля» и те события, свидетелями которых мы, казалось, стали, были лишь иллюзией. Вместо монстра, напророченного Капитор и ее чудовищной чашей, мы видели в кривых зеркалах свое собственное искаженное отражение. Мы делали все возможное, но оказались бессильны. Печальное стечение обстоятельств, неудачи, промахи и человеческие слабости нас одолели.

Более того, и это было самым ужасным, аббат замалчивал правду насчет трех кардиналов – он так и не сказал мне, что же они собираются делать, в то время как мы безуспешно ищем их. Умирающий король Испании попросил у Папы Римского помощи в решении проблемы наследника, а понтифик дал задание трем кардиналам приготовить ответ. Я принимал участие в охоте, цели которой не знал.

Конечно же, я понимал, что Атто не всегда мог раскрыть свои карты. Да, он был вредным от природы, но ему приходилось принимать меры предосторожности, не говоря уже о том, что причина появления аббата на вилле Спада была совсем другой – его заботила тайная переписка мадам коннетабль и короля Франции.

И все-таки упрямо не желая говорить об Испании, он выставил меня идиотом, не умеющим хранить тайну. Самое отвратительное что я даже не мог упрекнуть Атто в таком поведении, ведь я сам украдкой прочел его письма и теперь вынужден молчать.

Мы долго наслаждались изысканными блюдами, и наконец Клоридия на некоторое время оставила меня, чтобы уложить малышек спать во флигеле вместе с детьми других слуг. Вернувшись, она взяла меня за руку и повела к павильонам. В столь поздний час пряный запах трав от костров, а главное, сладковатые ликеры давали о себе знать. Радостная суматоха и болтовня уступили место кокетливым перешептываниям и тайным ласкам. Мы с супругой прошли мимо чулок и брюк, оставленных на лужайке, осторожно переступая через голые ноги, торчавшие из шелковых покрывал.

Мы устроились немного подальше, на краю этого бодрствующего среди ночи поселения, под сенью легчайших армянских шелков, ярко-красными знаменами всколыхнувшихся над нами. Закрыв гобелен у входа, мы опустились на пуховые подушки. Я перестал думать о чем-либо и полностью растворился в округлых мягких формах моей возлюбленной, а резкий запах костров смешался с другим, тайным, невыразимым ароматом.

– Мое почтение, – улыбаясь как ни в чем не бывало, сказала Клоридия, глядя на кого-то за моей спиной.

Вздрогнув, я мгновенно обернулся, и тут чья-то рука легла мне на плечо.

– Есть новости, – произнес аббат Мелани, не выказывая ни малейшего смущения. – Одевайся. Я жду тебя у ворот. Мое почтение и мои глубочайшие извинения, дева Клоридия, – добавил он, прежде чем опустить за собой ковер у входа. – Кроме того, позвольте выразить вам мое восхищение…

– Да как вы могли? – воскликнул я вне себя от гнева, одевшись и выбежав к нему.

– Успокойся. Я пытался докричаться до тебя, стоя перед павильоном, но ты был слишком занят и не слышал меня…

– Что вам нужно? – резко спросил я, покраснев от возмущения.

– Я разговаривал с Ламбергом.