Дэвид Лисс - Компания дьявола

Играя свою роль, она попросила меня заказать ей джина. Некоторые посетители, конечно, посмеялись над моим выбором, но в остальном все выглядело вполне естественно. Я потерял власть над собой, а женщине повезло, что она меня нашла.

— Ну хорошо, — сказал я, чувствуя неописуемую неловкость. — Не скрою, ваш маскарад меня поразил, но это не имеет значения, так как нам нужно многое обсудить.

— Тем не менее это будет нелегко, так как мы оба не доверяем друг другу. — На ее лице из-под слоев краски, как палимпсест, проступила улыбка, ее настоящая улыбка.

— Как ни печально, но это правда, мадам. Быть может, расскажете мне о том, что вы делаете в Крейвен-Хаусе. А заодно уж и о том, как недавнее выступление ткачей расстроило ваши планы.

Что-то изменилось в ее взгляде, и я понял, что попал в точку.

— Мои планы?

— Вы сказали, увидев меня: «Так вот вы где» — или что-то в этом роде и удивились, что беспорядки у входа мне не помешали. Очевидно, вы ждали кого-то другого и поэтому говорили своим обычным голосом, а не тем, что используете в Крейвен-Хаусе. Предполагаю, если бы не это происшествие, я бы так и думал, что вы просто девушка, которая прислуживает господам в Ост-Индской компании.

— Вы слишком много предполагаете, — сказала она.

— Это правда. Но предположений было бы меньше, если бы вы посвятили меня в некоторые детали.

— А почему бы вам не посвятить меня в некоторые детали ваших дел.

Я засмеялся:

— Так мы с вами ничего не добьемся. Раз уж вы пригласили меня сюда, то, должно быть, решили, что говорить.

Она задумчиво поджала губы.

— Вы, безусловно, правы. Топтаться на одном месте толку нет. Если ни один из нас не решится заговорить, мы ничего не добьемся. По правде, мне бы очень хотелось, чтобы мы с вами оказались на одной стороне.

— А почему? — спросил я.

И я снова увидел ее настоящую улыбку.

— Дамам нельзя задавать подобных вопросов, — сказала она. — Но думаю, вы знаете ответ.

Я надеялся, что знаю. Тем не менее я не мог позволить себе доверять этой женщине. Безусловно, она обладала обаянием, красотой и чувством юмора — сочетание, перед которым я не мог устоять. А в ней эти удивительные качества смешивались таким образом, что воздействовали на меня чуть ли не магически. Все, что я в ней видел, говорило: в искусстве притворства ей нет равных, и я должен был заключить, что ее расположение ко мне столь же фальшиво, как и ее маски.

— Сударь, — сказала она, — позвольте задать вам один-единственный вопрос. Какую цель вы преследуете в Крейвен-Хаусе — навредить или помочь компании?

— Ни то ни другое, — сказал я не задумываясь. Я не был готов к этому вопросу, но понимал, что только один ответ может быть безопасным; нейтральную позицию легче поменять. — Я равнодушен к судьбе компании и не позволю, чтобы ее благополучие или неблагополучие диктовало мои поступки.

Ответ ее, видимо, удовлетворил.

— Рада слышать, ибо это означает, что нам нет нужды быть противниками. Теперь о моих делах. Вам известно, сэр, что, в отличие от других торговых компаний, у Ост-Индской нет монополии на ее деятельность? Любая компания, обладающая капиталом и средствами, может торговать с Индией.

Я засмеялся:

— Да, я слышал о таком. По-моему, это постоянная тема разговоров в Крейвен-Хаусе.

— Ничего удивительного. Ост-Индская компания всегда настороже — как бы кто не позарился на то, что она считает своим. Соответственно, она часто защищается от потенциальных конкурентов. Но порой готова и на большее — на неблаговидные поступки или даже откровенную кражу, чтобы уничтожить какое-нибудь крошечное предприятие, пожелавшее черпнуть наперстком неисчислимых богатств Востока.

— И вы представляете такое предприятие?

— Да, — сказала она. — Я служу одному джентльмену, занимающемуся торговлей, его идеи и контакты украли агенты Ост-Индской компании. Я в Крейвен-Хаусе для того, чтобы найти доказательства этого преступления и восстановить справедливость. Так же как вы, я не желаю ни причинить компании вред, ни помочь ей. Я лишь хочу исправить несправедливость.

— Сомневаюсь, чтобы в Ост-Индской компании были того же мнения, но мне это безразлично. Судьба компании меня не заботит. И если, как вы говорите, с вашим патроном обошлись несправедливо, я могу только приветствовать ваши усилия.

— Благодарю вас, сэр. Может быть, теперь настала ваша очередь рассказать что-нибудь.

— Конечно. — Я долго размышлял, после того как мисс Глейд предложила встретиться, и придумал правдоподобную историю, которая вполне отвечала моим целям. — Меня нанял один джентльмен, у которого больше достоинств, чем средств. По правде, он незаконнорожденный сын мистера Эллершо. Тот произвел его на свет около двадцати лет назад и оставил, как и его мать, без всякой помощи, на которую только и могут рассчитывать такие дети. Он безжалостно отверг призыв матери о помощи. Меня наняли отыскать какие-нибудь доказательства отцовства мистера Эллершо, с тем чтобы сын мог возбудить иск против своего нерадивого родителя.

— Мне кажется, я читала о подобном, — сказала мисс Глейд.

— Правда? — Я не мог скрыть удивления.

— Да. В одном из этих прелестных романов мисс Элайзы Хейвуд.

Я нервно засмеялся. Мужчина за соседним столиком взглянул с любопытством, не подавился ли я.

— Вы очень остроумны, мадам, но, знаете ли, писатели утверждают, будто описывают реальные истории. Поэтому нет ничего удивительного, что реальная история походит на вымышленную.

— Вероятно, вы более умны, чем убедительны, — рассмеялась она и развела руками.

— Если уж мы так подозрительны, — сказал я, — позвольте спросить у вас кое-что. Как молодая девушка так овладела искусством преображения? Вы не только гримируетесь и переодеваетесь, вы меняете голос и даже походку.

— Правда. — Она опустила глаза. — Я рассказала вам не все, мистер Уивер. Но поскольку мы зависим от доверия друг друга и, судя по всему, вы не хотите причинить мне вред, я отважусь на большую откровенность. Мой отец был евреем-ремесленником, который…

— Вы еврейка? — чуть не закричал я. Вместо крика вышел приглушенный шепот.

Ее глаза весело сверкнули.

— Вас это так удивляет?

— Да, — глупо ответил я.

— Ну конечно. Наши женщины должны сидеть дома, готовить еду, зажигать свечи и жертвовать своей жизнью, чтобы наши отцы, братья, мужья и сыновья были окружены заботой. По улицам могут ходить только англичанки.

— Я так не думаю.

— Вы уверены?

На самом деле я не был в этом уверен, так что почел за лучшее счесть вопрос риторическим.

— Нас не так уж много на этом острове. Вот я и не ожидал, что прекрасная незнакомка принадлежит к нашему числу.

— Тем не менее, — сказала она, — это так. Позвольте мне продолжить рассказ.