Иван Любенко - Кровь на палубе

– Да. Воинство у вас отличное. – Грек пожал гостям руки. – Ну, а меня зовут Ламбро Качиони. Я – предводитель клефтов – здешних повстанцев. Приглашаю прогуляться вместе со мной и разделить мою скромную трапезу. А ваши братья пусть пока подождут.

Поднявшись на гору, путники увидели поле, сплошь усыпанное камнями и выжженное солнцем. Остров выглядел необитаемым. Нигде не было ни деревца, ни травки. Казалось, что эта земля была навсегда забыта и покинута не только людьми, но и Богом.

Пройдя небольшое плато, они снова спустились вниз, и дорогу преградила небольшая река, несущая хрустальную воду между серыми скалами. Здесь уже царствовала зеленая растительность. Вскоре послышался собачий лай, и откуда ни возьмись навстречу выбежал большой белый пес с черными пятнами на боках. За ним с ружьями наперевес показались два грека в таких же, как и Качиони, одеждах, только вместо складчатой фески на их головах были завязаны платки с бахромой. Увидев Ламбро, собака приветливо завиляла хвостом. Грек дружески потрепал ее за ухом и приказал охранникам убрать оружие. Подойдя к зарослям дикой фисташки, он раздвинул кусты и жестом пригласил войти в пещеру:

– Это и есть мой скромный дом. Пока приходится жить здесь, но скоро мы разобьем турок и вернемся во дворцы, построенные нашими предками.

Несмотря на полное отсутствие мебели, внутри оказалось довольно уютно и просторно. Стулья заменяли овечьи бурки, брошенные на каменный пол. В центре был разослан кусок серой домотканой холстины, исполнявшей одновременно роль и стола и скатерти. Солнце проникало в пещеру через отверстие в потолке, находившееся почти над головой. Один из недавних охранников подавал еду и наливал вино из бурдюка в керамические стаканы. Благодаря его радениям появилась плетеная корзинка с пресными лепешками, а на деревянной тарелке возник нарезанный крупными кусками козий сыр со свежими овощами. На тонких деревянных палочках подали сувлакиа.

– Угощайтесь на здоровье! – любезно предложил хозяин. Пристально разглядывая Русанова, он отметил: – Вы совсем еще молодой человек, а уже капитан…

– Так решили матросы.

– А откуда будете родом?

– Я жил за Кавказскими горами…

– А как же так случилось, что вы оказались здесь – за тысячи миль от ваших родных берегов?

– Я попал в засаду у стен Ставропольской крепости.

– Где-где? – переспросил грек.

– Ставрополь – название фортеции, рядом с которой стоит мой дом, – по лицу молодого человека пробежала едва заметная грусть.

– Но ведь это звучит совсем по-гречески! – Качиони повернулся к сидевшему рядом земляку: – Ставрос – по-нашему «крест», а полис – «город»!

Клефт с улыбкой кивнул, а Капитон лишь пожал плечами.

– А вот вы, – вступил в разговор Джон, – называете себя греком, а отчего же носите итальянское имя?

Ламбро рассмеялся.

– На самом деле меня зовут Ламброс Кацонис. Но мой дед был родом из Милана, и в юности я переделал имя на итальянский манер. Мне казалось, так красивее… Но теперь к нему все привыкли, и даже русское командование…

– Кто? – поперхнулся куском сыра Капитон.

– Ах да! Совсем запамятовал, – лукаво улыбнулся хозяин пещеры и принялся набивать трубку. – Я капитан русской армии. А здесь, на Архипелаге, я собираю разрозненные отряды клефтов и формирую из них боевые команды матросов, готовые выступить против султана по первому приказу.

– А разве Россия и Турция воюют?

– А вы не знали? Два месяца назад османы заточили в башне русского посла. Узнав об этом, Екатерина II объявила Порте войну. Кстати, англичане оказывают туркам всяческую поддержку. Вот поэтому мы и поинтересовались, нет ли среди вас подданных Британии, – он смерил Макфейна оценивающим взглядом.

– Да, я в прошлом английский морской офицер, – отставляя в сторону недопитый стакан, признался Джон, – но если моя страна поддерживает тех, кто вырезает целые христианские города, то тогда я буду воевать и с этим государством.

– Благодарю вас, – Качиони горячо пожал руку британца.

– А вы, Капитон? Вы будете сражаться за Россию? – грек пристально смотрел на молодого человека.

– Был бы счастлив!

– Но тогда вам придется спустить пиратский флаг и поднять Андреевский.

– Мы готовы!

– Что ж, в таком случае ваши два корабля вместе с экипажами поступают в мое распоряжение. – Качиони посветлел лицом. – Ох, и тяжело придется османам! – Он достал огниво, высек искру и неторопливо раскурил трубку. – Даст бог, скоро мы целую флотилию соберем!

«Ставропольские губернские ведомости» № 36

Специальный выпуск от 14 сентября 1910 года

Как сообщил телеграммой наш корреспондент, находящийся на борту парохода «Королева Ольга», в Константинополе во время экскурсии найден убитым учитель географии Ставропольской мужской гимназии Л. М. Завесов. Смерть наступила в результате целого ряда ножевых поранений. Как следует из неофициального заявления представителя турецкой полиции, убийца находится либо в составе членов корабельной команды, либо среди вояжеров, поскольку орудием преступления явился кухонный разделочный нож, взятый с камбуза вышеупомянутого судна.

Волею случая среди пассажиров «Королевы Ольги» оказался присяжный поверенный окружного суда К. П. Ардашев, широко известный сенсационными расследованиями самых запутанных преступлений. Не сомневаемся, что и на этот раз дерзкое и бессмысленное по своей жестокости злодеяние будет раскрыто, а преступника постигнет заслуженная кара.

По словам господина А. П. Пустоселова, оставшиеся члены экспедиции сделают все возможное, чтобы довести начатое дело до конца. Труп погибшего учителя в скором времени будет доставлен в Новороссийск, куда, как нам стало известно, уже выехали родственники покойного.

– И кому понадобилось этого учителюшку убивать? – Каширин с удовольствием затянулся и выпустил в открытое окно полицейского управления дымное кольцо. – С него и взять-то нечего. Небось супружница ему одних книжек в чемодан напихала да пару штопаных носков сунула. И все. Знаю я эту… интеллигенцию!

– А вы, Антон Филаретович, к интеллигенции себя разве не относите? – поглаживая усы, хитро сощурился Поляничко.

– Я – полицейский. Моя задача – гейменников да шниферов с конокрадами ловить. Вокруг нас – подлого сословия люд, так что некогда мне науками мозги забивать да мысли разные в узелки завязывать. Это вон лошади пусть думают – у них головы большие…

– А мне жаль Лиидора Макаровича… Да упокоится в мире душа его! – Сыщик трижды перекрестился на образа.