Александра Девиль - Чужой клад

Окинув рассеянным взглядом пространство почтового тракта, Полина вдруг встрепенулась: из-за деревьев на дорогу выехал всадник. Первые несколько секунд она не могла его разглядеть, и ей стало страшно, что история повторяется, что на дороге вновь появился Киприан. Но, когда всадник подъехал поближе, Полина поняла, что это не он, а еще через мгновение узнала Алексея Дуганова, который сегодня был не в мундире, отчего издали она и приняла его за другого.

Немного удивленная, что он откликнулся на приглашение так быстро, даже опередил посланного к нему с запиской Ермолая, Полина сбежала с пригорка ему навстречу. Дуганов, увидев девушку, остановил коня и вежливо приподнял шляпу. Полина, еще не приблизившись к нему, с расстояния в несколько шагов воскликнула:

— Алексей Кондратьевич, как хорошо, что я вас повстречала именно здесь!

— Добрый день, Полина Евгеньевна, очень рад вас видеть, — пробормотал явно удивленный Дуганов.

— Мне хотелось бы поговорить с вами еще до того, как вы увидитесь с моей бабушкой. И, поверьте, разговор у меня к вам очень серьезный и неотложный.

— Ну, если неотложный… — Дуганов спрыгнул с коня и осмотрелся вокруг. — Но как-то неудобно говорить посреди дороги.

— Да, действительно… Пойдемте в рощу, там можно поговорить без свидетелей.

Они свернули с дороги под укрытие зеленых зарослей. Дуганов привязал лошадь к дереву и прошел несколько шагов следом за Полиной. Набравшись, наконец, решимости для откровенного разговора, девушка резко повернулась к собеседнику и, запинаясь, объявила:

— Алексей Кондратьевич, вам угрожает опасность. Я случайно узнала об этом. Так вышло, что я невольно подслушала двух людей, которые говорили о вас.

— И кто же были эти люди?

— Иллария и Киприан Худоярские.

— Вот как? И вы подслушали их случайно?

Полина уже готова была повторить версию, предложенную бабушкой: о том, как гуляла в роще поблизости Худояровки и стала невольной свидетельницей разговора Киприана с Илларией. Но, глядя в умные, проницательные глаза собеседника, она вдруг поняла, что не сможет ему солгать, да он и не поверит ее беспомощной выдумке. И тогда Полина решилась рассказать всю правду. Был ли это внезапный порыв откровенности или в глубине души она давно, хоть и неосознанно, жаждала открыться человеку, который тоже пострадал от несчастной любви, — как бы там ни было, но девушка без утайки поведала историю своих отношений с Киприаном. Она говорила быстро, сбивчиво, не глядя в лицо Алексею, и закончила свой рассказ словами:

— Так и получилось, что я подслушала их разговор и потом решила, что должна открыть вам глаза на правду. Вас ведь могут обмануть, воспользовавшись какой-нибудь доверчивой или, наоборот, продажной девицей, на которой вы женитесь, чтобы вступить в права наследования. Ну вот, теперь вы все знаете…

Несколько секунд длилась пауза, во время которой Полина готова была сквозь землю провалиться от стыда. Потом Алексей медленно, глухим голосом произнес:

— Значит, вы отдались Киприану, а он не оценил вашей любви.

— Также, как Иллария не оценила вашей. Уж простите за откровенность, но мне известно, что вы уже несколько лет фатальным образом влюблены в эту женщину.

— Выходит, мы с вами — друзья по несчастью? — Алексей рассмеялся, и это был горький смех.

— Да… — вздохнула Полина. — И у Худоярских даже мелькнула мысль использовать меня для того, чтобы прибрать к рукам ваше наследство. Киприан ведь уверен в своей власти надо мной, а Иллария — над вами.

— А вы, сударыня, уверены, что снова не поддадитесь чарам Киприана?

— Уверена. — Полина даже удивилась, как твердо прозвучал ее голос. — Особенно теперь, когда почти не сомневаюсь, что Иллария и Киприан способны на любое злодейство. Вот сейчас я вспомнила, как они говорили о моей бабушке, и мне стало страшно за нее. Ведь, если бы она оказалась помехой в их намерении прибрать к рукам ваше наследство, они бы могли ее даже… отравить. Мне кажется, Худоярские разбираются во всяких зельях. Без сомнения, Киприан что-то подмешивал мне в вино. А уж убрать с дороги пожилую больную даму, которая им мешает…

Своими словами Полина старалась намекнуть также и на подозрительно скорую смерть Екатерины Павловны. Искоса наблюдая за лицом Алексея, она заметила, как потемнели его глаза и заходили желваки на скулах.

— А о моей матери они что-нибудь говорили? — спросил он резко.

— Они называли ее старой ведьмой и хитрой бабой.

— Дьявол!.. Но это еще ничего не доказывает… — пробормотал он и, отвернувшись от собеседницы, несколько раз стукнул кулаком по дереву.

Молчание немного затянулось, и Полина, чувствуя неловкость, осторожно заметила:

— Я понимаю, что огорчила вас своим рассказом, но… но ведь всегда лучше знать правду, даже горькую. Мне кажется, я исполнила свой долг. Именно ради этого мы с бабушкой и позвали вас в гости. И хорошо, что вы приехали так быстро, я успела поговорить с вами наедине. При бабушке у меня бы не хватило духу быть такой откровенной.

— Вы звали меня в гости? — Дуганов посмотрел на Полину с нескрываемым удивлением.

— Да. Ведь вы получили записку от бабушки? Ее повез вам наш конюх Ермолай.

— Нет, не получил. Наверное, мы с вашим Ермолаем разминулись.

— Значит, это просто совпадение, что я встретила вас здесь? — пробормотала Полина, невольно краснея. — В таком случае вы могли принять меня за навязчивую болтунью, которая задержала вас в дороге…

— Если это и совпадение, то весьма знаменательное, — сказал Алексей, хмуро вглядываясь куда-то в просвет между деревьями. — Я действительно выехал из дому по приглашению, но не вашему. Записку мне прислала Иллария. И теперь, после разговора с вами, я догадываюсь, зачем она хочет меня видеть.

— Иллария?.. — вздрогнув, прошептала Полина. — Прошу вас, не верьте этой женщине, не поддавайтесь ее чарам… если сможете. И пожалуйста, ничего не пейте из ее рук.

Алексей глянул сверху вниз на встревоженное лицо девушки и вдруг, улыбнувшись, теплым голосом сказал:

— Милая барышня, спасибо вам за вашу искренность. Теперь уж я как-нибудь сумею дать себе толк.

Полина невольно отметила, что у него добрая и приятная улыбка.

— Так вы к нам сегодня уже не заедете? — спросила она нерешительно.

— Возможно, заеду после разговора с Илларией, — ответил он, сразу помрачнев. — Если, конечно, вам еще интересно будет меня видеть.

— Я думаю, бабушка вам будет рада.

— А вы? — Он прямо посмотрел ей в глаза.

— Сказать по правде, теперь, после нашего разговора, мне будет неловко перед вами. Я поддалась порыву откровенности и слишком много рассказала о себе…

— Поверьте: все, что вы рассказали, останется между нами. И вы всегда можете рассчитывать на мою поддержку, Полина. Спасибо вам.