Александра Девиль - Чужой клад

— Кажется, дорогая, тебе не хватает пылкости. Но я надеюсь в дальнейшем ее пробудить, иначе…

— Что иначе? — вскинула голову Полина. — Иначе ты разочаруешься во мне? Неужели ты так ценишь в женщине пылкость?

— Да, признаться, ценю, — с усмешкой подтвердил Киприан. — Многие женщины, а особенно романтические девушки, считают, что мужчины ценят в них ум, душу, глаза мадонны и так далее. Но это все милые сказки, поверь мне, дорогая. Во всяком случае, для меня очень важно, чтобы женщина была прежде всего страстной и беззаветной в любви, чтобы она теряла голову в моих объятиях и забывала любые условности и расчеты.

— В твоей жизни много было таких женщин? — с ревнивым интересом спросила Полина.

— Я мог бы скрыть это от тебя, но не стану. Да, мне встречались женщины, которые были в моем вкусе. Помню, одна молодая и красивая вдова так боялась меня потерять из-за какой-то размолвки, что падала передо мной на колени, целовала мне руки и ноги. И эти порывы страстной мольбы воспламеняли меня сильней, чем ее красота. А одна хорошенькая девица, узнав, что я собираюсь ее покинуть, пыталась в моем присутствии покончить с собой. Я еле вырвал у нее нож, но она успела порезать себе руку, и эта кровь, пролитая из-за страсти, тотчас зажгла во мне угасающий огонь, и я не расставался с пылкой любовницей еще долго.

— Зачем ты мне все это рассказал? — Полина вскочила с кушетки и принялась поспешно одеваться. — Хочешь, чтобы я стала такой же, как твои прежние любовницы?

— А почему бы и нет? — Киприан схватил ее за руки, повалил на кушетку и больно поцеловал в плечо. — Если бы ты сейчас стала передо мной на колени, прижалась лицом к моим ногам, а я бы зарылся руками в твои пышные волосы, то это было бы восхитительно…

Он наклонился над Полиной, улыбаясь, и в этой улыбке ей почудилось что-то хищное. Она с силой оттолкнула его, вскочила на ноги и, краснея от возмущения, воскликнула:

— Ты сейчас говоришь, как пошлый сладострастник! Видно, ты такой же, как те ловеласы, которые, соблазнив девушку, тотчас начинают ее презирать!

— Но я же пошутил, моя голубка! — рассмеялся Киприан и преградил ей выход из беседки. — Ну, прости мне мои пылкие фантазии, они все — лишь от переизбытка любви и желания.

— Впредь так не шути, иначе моя любовь очень быстро может перейти в ненависть.

— Больше не буду. Просто мне очень хочется, чтобы ты поскорее стала настоящей женщиной, а не холодной девочкой, не умеющей откликаться на мужские ласки. — Преодолев сопротивление Полины, он крепко поцеловал ее в губы. — Итак, когда мы снова встретимся? Послезавтра на нашем месте?

— Еще не знаю, не могу обещать. Я и так сегодня смогла отлучиться только потому, что бабушка поехала к соседям.

— Ох, уж твоя бдительная бабушка! Кстати, до нее еще не дошли слухи о моем… гм, семейном положении?

— Нет, ей пока никто не сказал, что ты женат. Но она может узнать об этом уже сегодня.

— И тогда удвоит надзор за тобой? Это досадно. Ну, ничего, я надеюсь в скором времени приехать в ваш дом уже как свободный человек. Меня известили, что на днях я могу стать вдовцом. Может, тогда я буду принят в Лучистом как официальный жених?

— Не надо об этом говорить. Нехорошо строить свои надежды на ожидании чьей-то смерти. Пусть будет, как Бог решит.

И Полина, торопливо простившись с Киприаном, убежала из беседки.

Вечером того же дня Анастасия Михайловна, вернувшись домой, первым делом сообщила внучке:

— Сегодня я узнала две отнюдь не радостные новости. Одна из них — что Куприян Худоярский женат. Ты знала об этом?

Полина готова была к такому вопросу и ответила с деланным равнодушием:

— Да, я слышала об этом у Шубиных.

— Почему же мне не сказала?

— Но Шубины ведь точно не знали, правда ли это. Зачем же передавать тебе непроверенные слухи?

— И ты так спокойно об этом говоришь? Разве ты уже стала безразлична к Худоярскому? Он разонравился тебе?

— Не знаю. Но у меня на сей счет твердое мнение: если кто кому предназначен судьбой, то никакие препятствия не помешают, и чувства рано или поздно появятся. Тем более что мы ведь не знаем, кто его жена, какая она, когда и почему он на ней женился.,

— Может, ты чего-то мне недоговариваешь? — насторожилась Анастасия Михайловна.

— Нет, бабушка. Почему ты все время думаешь о плохом?

— Впрочем, новость насчет Куприяна отнюдь не самая плохая, — вздохнула Томская. — Гораздо печальнее другая новость. Две недели назад умерла Екатерина Дуганова. Соседи не сразу узнали об этом, потому что она месяц тому уехала из поместья в Москву лечиться у какого-то немецкого врача. Но, видно, врачебная наука тут оказалась бессильна.

— Как жаль… — Полина перекрестилась. — Царство небесное Екатерине Павловне.

Тот вечер так и завершился печальным сообщением о смерти Дугановой, и к разговору о Киприане Анастасия Михайловна больше не возвращалась.

Прошло еще три дня, за время которых ничего не происходило, и у Полины не было возможности незаметно отлучиться из дому. Да ей этого даже и не хотелось. Заглядывая в глубину своего сердца, она сознавала, что боится новых встреч с Киприаном, боится опять оказаться в плену той страсти, той слабости, которая охватывала ее в беседке искушений. Иногда девушке казалось, что вино, которым поил ее Киприан, имело особый, дурманящий вкус. Иногда ей вдруг становилось страшно и стыдно при мысли, что любовные свидания в беседке кто- то мог подсмотреть. Так много опасений и страхов слились для нее воедино, что она решила пока не делать никаких шагов в сторону Худояровки, а ждать, когда судьба все решит за нее и Киприан сам приедет в Лучистое.

Задумавшись, Полина отложила рукоделие и рассеянно взглянула в окно. И тут же сердце у нее подпрыгнуло в груди: к дому приближался всадник. Мелькающие сквозь листву яркие солнечные блики мешали его разглядеть, и в первые секунды Полине подумалось, что это Киприан. «Может, он приехал объявить, что его жена скончалась и теперь закон не запретит ему ухаживать за мной?» — пронеслось у нее в голове.

Но в следующий миг, когда всадник подъехал ближе, девушка разочарованно вздохнула: гусарский мундир и усы даже на расстоянии свидетельствовали о том, что это не Киприан.

В комнату вошла бабушка, и Полина, оглянувшись на ее шаги, кивнула в сторону окна:

— К нам кто-то приехал. Судя по мундиру — гусарский офицер.

— Кто бы это мог быть? — удивилась Анастасия Михайловна. — Ведь никого не ждем. Может, кто-то от Владимира?

В этот момент дверь в гостиную распахнулась и слуга доложил:

— Господин Алексей Дуганов!

Бабушка явно обрадовалась, а Полина не ощутила ничего, кроме душевной усталости. Она была в таком настроении, что ей совсем не хотелось изображать из себя радушную хозяйку и поддерживать беседу с гостем. А то обстоятельство, что визитер был молодым офицером, только стесняло ее, словно накладывало дополнительную обязанность быть привлекательной и нравиться.