Марина Воронцова - Подлянка, сэр!

— Надо было, вот и выскочили, — буркнула Маша.

— В самом деле, — тут и я не выдержала. — Что случилось? Чего ты понеслась как ошпаренная?

Кондратьева протянула ко мне кулак и медленно его разжала. У нее на руке лежала расплывшаяся карамелька «Sula», вся растаявшая и прилипшая к бумажке.

— Спасибо, не хочу, — я невольно поморщилась. — И тебе это есть не советую. Если так хочется конфет, купи нормальный свежий пакетик…

— Это я в машине нашла, — проговорила Маша, таращась на меня совершенно круглыми глазами.

— Тем более есть не надо! — возмутилась я.

— Вера, — Мария Гавриловна приблизила ко мне лицо и сказала с необыкновенной серьезностью, — это была Златы машина! Точно она! Я ее как облупленную знаю! Дверь только так открывается, на правом зеркале сбоку чуть заметные царапины, Златка их посадила, когда в ворота на даче въезжала. Просила еще меня Лешке ничего не говорить. Он и так постоянно издевается над тем, как она водит. А эти карамельки я дала Алене, когда они последний раз от меня на дачу уезжали!

— Да ну, — с сомнением покачала головой я. — Ты знаешь, Маша, мне кажется, что от всех этих криминальных приключений в сочетании с тридцатиградусной жарой тебе того… мерещится. То, что у наших машин двери не открываются, это общеизвестный факт. По телевизору все время об этом говорят.

— А конфета? — Маша поднесла к моим глазам основную улику.

— Да мало ли, как она туда попала! — воскликнула я. — Что, одна твоя внучка эти конфеты любит? Я вот как в нашей аптеке не спрошу «Sulu», у меня вишневая любимая, так мне Света, продавщица, все время отвечает, что разобрали уже. Позвони Злате. Она же тебе трубку подарила, чтобы ты ей в экстренных случаях звонила. Вот и позвони…

— Я телефон с собой не ношу, — насупилась Маша. — Больно дорогая вещь.

— Ну, тогда из метро позвонишь, — заключила я и стала смотреть в окно.

В душе у меня разыгралась буря. А что, если в самом деле только что в салоне мы видели машину Златы? Надо будет у нее спросить, не в «Золотом ли колесе» они свою «мурену» покупали. Если да, тогда это вдвойне подозрительно. Спиридонов покупает там BMW, и через некоторое время машину угоняют. Предлагают вернуть за вознаграждение. Спиридонов ее возвращает, потом опять через этот же салон продает, и мы выясняем, что машина сейчас снова числится в угоне… Хм. Может, в этом и есть нечто подозрительное.

— Маша, а где Злата с мужем машину покупали? — обратилась я к подружке, которая всем своим видом выражала возмущение.

— Зачем тебе знать? Ты же считаешь, что это все совпадения! Жара подогрела маразм! — тут же обрушилась на меня Мария Гавриловна.

— Так, просто спросила, — обиделась я.

Есть у Маши дурацкая привычка сначала накричать, а потом разбираться.

До метро мы доехали молча. Когда спустились вниз, Мария Гавриловна первым делом бросилась к телефону-автомату. Слава богу, сейчас их много на платформах поставили.

— Алло! Злата? Это мама! — заорала в трубку Маша, стараясь перекричать подходившую к платформе электричку. Надо заметить, что Кондратьевой это удалось. — Что?! Что?! Златочка, не плачь! Я знаю, где она находится!

Мария Гавриловна метнула в мою сторону торжествующий взгляд.

— Где вы ее покупали? В «Золотом колесе»? Точно?! Она там и стоит! Я ее только что видела! Да ничего я не путаю! Погоди, не уходи далеко от телефона! Сейчас Вера внуку своему позвонит! Поедем на изъятие!

Грохнув трубкой с такой силой, что автомат закачался, Маша повернулась ко мне.

— Ну что?! Убедилась?! Угнали у них машину. Позавчера вечером! А я нашла!

Вдруг Мария Гавриловна схватила меня за руки и закружила.

— Мы нашли машину! Мы нашли машину!

Прохожие очумело на нас глазели. Чего это две бабки посреди платформы выплясывают?

— Погоди ты! Маша! У меня голова кружится!

Я едва смогла устоять на ногах, когда Мария Гавриловна меня отпустила.

— Звони Олегу! Ну чего ты ждешь? Звони немедленно! Представляешь, какое ему дадут повышение за раскрытие такого дела?! — Кондратьева трясла меня за плечо, как такса пойманного бурундука.

— Се-сей-час, — еле смогла выговорить я.

Наконец Мария Гавриловна сообразила, что до тех пор пока она меня держит, к телефону я не подойду.

Мне пришлось вытянуть руки, чтобы, получив долгожданную свободу, не упасть. Кое-как набрав номер прокуратуры, я спросила:

— Олега Золотова можно?

— Минуточку, — ответил приятный женский голос.

Мне тут же нарисовалась картинка. Симпатичная девушка в милицейской форме и пилотке, из-под которой торчат два темных блестящих хвостика, идет звать Олега. Он посмотрит в ее большие синие глаза и сразу влюбится. Женится…

— Алло-о-о! — раздался в ухе раздраженный возглас. — Капитан Золотов слушает, и если ему никто не ответит, сейчас положит трубку!

— Олежек! — встрепенулась я. — Понимаешь, тут такое дело! У Златы угнали машину…

— Номер скажи, — тут же отозвался внук.

— Понимаешь, дело в том, что мы ее уже нашли, — мне показалось, что объяснять придется долго. — Видишь ли, в чем дело, тот салон «Золотое колесо», где Спиридонов покупал машину, торгует на самом деле крадеными машинами! Мы там только что видели «десятку» Златы! Маша там карамельку даже под сиденьем нашла!

Последовала долгая пауза. Маша, напряженно следившая за нашим разговором, заботливо опустила в автомат еще одну пятирублевую монетку. Наконец Олег пришел в себя.

— Бабушка, ты как себя чувствуешь? — тон его голоса был в высшей степени озабоченным. — Ты вообще где?

— Мы с Машей на платформе станции метро «Площадь Ленина», — отрапортовала я.

— Что вы там делаете? — еще мрачнее поинтересовался внук.

— Звоним тебе, — выдала я вполне логичный ответ. — Послушай, Олег, думаю, тебе надо как-то сделать так, чтобы в салон «Золотое колесо» послали проверку. Во всяком случае, насчет Златиной машины…

В ответ раздались частые гудки.

— Ну что? — напряглась Маша.

— Трубку бросил, — вздохнула я, живо представив масштабы головомойки, которую устроит мне Олежек по возвращении с работы. — Зря мы, кажется, все это затеяли.

— Ничего не зря, — надула губы Мария Гавриловна. — Я передачу одну смотрела, там говорилось, что у мужчин в отношении самостоятельных женщин комплекс! Раз в жизни у тебя появилось какое-то хобби, он сразу разъярился. Куда это годится?

— Мне кажется, он просто беспокоится, Маша, — вступилась я за Олега.

Никакого комплекса у него нет. Наоборот. Он даже в школе всегда только с активными девочками дружил. И в академии тоже. Не женится, правда. Ну так, может, просто не время. Двадцать семь — не возраст. Сейчас много говорят, да и пишут, что браки после тридцати — самые прочные, потому что заключаются вдумчиво.