Марина Воронцова - Подлянка, сэр!

— Как же, беспокоится он, — ворчала Маша себе под нос всю дорогу. — Кабы беспокоился, так что-нибудь бы сделал. Если и беспокоится, то только за репутацию свою. Мужики на этом повернутые. Стыдно, небось, сказать, что его две бабки обскакали…

Когда мы приехали домой, возле подъезда нас поджидала толпа соседок.

— Вечер добрый, Вера Афанасьевна! Вечер добрый, Мария Гавриловна! — наперебой загалдели они, завидев нас с Машей.

Со всех сторон посыпались вопросы. Что с Алевтиной да что с Марфой Андреевной. Воспользовавшись тем, что меня считают «занятой», я побежала домой под предлогом срочной необходимости готовить ужин.

— Ох, Вера, зря ты все за Олежку уроки делаешь! Пусть бы сам парень что-то выучил, — назидательно покачала седой морщинистой головой Надежда Абрамовна, самая старая в нашем доме.

— Да, наверное, — согласилась я, отлично понимая, Надежде Абрамовне бесполезно объяснять, что уроки Олежеку не задают уже десятый год, а когда задавали, он их делал сам. Ее сознание навсегда застряло в девяносто третьем году. Молодежь Абрамовну за глаза называет «машина времени», но не обижают. Вообще, всякие социальные педагоги и психологи, что по телевизору выступают или по радио, на молодежь все больше клевещут. Я когда вспоминаю свою молодость — никакой разницы не вижу между нынешними девчонками и нами тогдашними. Моя мама в ужас пришла, когда увидела меня в платье с пышной юбкой выше колена. И от музыки, что мне нравилась, у нее головная боль случалась. Когда я замуж выходила в ЗАГСе и венчаться не стала, мама брак признать отказалась. А про всех дореволюционных старух, что делали замечания, я думала: «Ну почему они не хотят меняться вместе со временем?» Мне кажется, все проблемы, что возникают между молодым и старшим поколениями, не от их «распущенности», а от нашей нетерпимости. И зависти иногда. Своя-то жизнь уже прошла, по-другому не переживешь, а их только начинается.

Примерно через час позвонил Олег, и сообщил, что к ужину его не будет и вообще можно ложиться спать, его не дожидаясь.

— С тобой все хорошо? — заботливо уточнила я, но внук уже повесил трубку.

Визит в «Золотое колесо» не шел из головы. Как-то чересчур складно все у нас с Машей выходит. Пошли искать медсестру Светочку. Машину сразу нашли, и первого ее владельца, и второго… Что же это за Валера, который раньше был аспирантом на кафедре у Лукина? Кажется, что-то начинает вырисовываться. Валера зачем-то подсылает к Марфе Андреевне Свету. Что ему нужно в квартире вдовы Михаила Евфстафьевича?

— Угу, — вслух кивнула я, плотно сжав губы и приложив к ним палец. Затем выразилась в духе детективов про мисс Марпл: — Сдается мне, леди и джентльмены, что все ниточки ведут на прежнее место работы Лукина. Пожалуй, стоит навестить этот оазис науки.

Решив поучиться мыслить в духе великой старой девы, я подошла к книжным полкам, подставила табуретку и вытащила одну из книг полного собрания сочинений А. Кристи. Роман «В 4.50 из Паддингтона», мой любимый. Про то, как мисс Марпл раскрывает «идеальное убийство», руководствуясь не уликами, а личными мотивами каждого из участников. Боюсь, я уже не очень хорошо помню содержание, но, кажется, пожилая сыщица говорила что-то вроде: «Если у человека есть цель, то нетрудно предугадать, как будут развиваться события. И наоборот, выстроив цепь событий, можно узнать, какова была изначальная цель». Может, мисс Марпл никогда ничего подобного и не говорила, а я сама это придумала и пытаюсь выдать собственную робкую криминалистическую мысль за классику, но определенного смысла такое высказывание, согласитесь, не лишено.

Я вытащила из холодильника тарелку ванильных сырников, баночку «Деревенской» сметаны и налила себе большую кружку вишневого компота. Снарядившись таким образом, уютно устроилась в кресле и стала читать. Однако полностью сосредоточиться не получилось. Параллельно чтению в голову лезли всякие собственные мысли и догадки.

Фантазия нарисовала такую версию событий. Валерий, алчный субъект, пришедший в науку ради денег, входит в конфликт с профессором Лукиным, работающим принципиально только за идею. Михаил Евфстафьевич был тяжелым человеком, но, судя по количеству правительственных наград и премий, не без искры гениальности. Завистливый Валерий кусает себе локти, видя, как изобретения, стоящие миллионы долларов, передаются государству бесплатно, а сумасшедший старик довольствуется нищенской пенсией и еще более убогой зарплатой. Аспирант входит в сговор с иностранными разведками и предпринимает попытку выкрасть результаты какого-нибудь чрезвычайно важного научного эксперимента. Лукин ловит его на этом и с позором изгоняет. Но аспирант все равно не оставляет надежды обогатиться. Он ищет эти документы дома у Лукина, потом у соседки… Стоп, стоп. Тьфу. Такая шпионская история накрылась! Наверное, во время работы в библиотеке я слишком много читала советской беллетристики. Только что у меня в голове пронеслась квинтэссенция подобных романов. Там всегда действовал некий иностранный шпион и двое наших ученых. Один партийный и идейный, а второй алчный и беспринципный. Нет, эта линейная схема, к сожалению, в данном случае не работает. Начнем хотя бы с того, что профессор Лукин умер полтора года назад. До этого примерно год он тяжело болел и не выходил из дома. Стало быть, на момент аспирантства Валерия Михаил Евфстафьевич изобрести ничего не мог. А что Лукин изобретал раньше — это государственная тайна и аспирантам про нее не рассказывают. Во-вторых, с чего бы это профессор, занимающийся секретными разработками, вдруг потащил бы результаты к себе домой? В обычную квартиру обычного панельного дома? Учитывая состояние нашего ЖКХ, любая протечка или замыкание в проводке могли лишить горячо любимую Родину стратегически важного материала. Нет, на это Лукин бы не пошел. Эхе-хе… А так красиво все складывалось!

Откусив с горя еще кусок сырника, я перевернула страницу. Похоже, у мисс Марпл мне еще учиться и учиться. Так что тут про труп в саркофаге?

Утром я проснулась и первым делом попыталась потянуться. Ничего не получилось. Снизу что-то упорно мешало. Открыв глаза, поняла, что по-прежнему сижу в кресле, укрытая пледом до самой шеи.

«Завтрак!» — вспыхнуло в мозгу красной лампочкой. Олегу же скоро на работу! И рубашка! Не помню, есть глаженая или нет.

Томик Кристи лежал рядом на столике. Сверху записка: «Ну ты, бабуля, даешь! Поздравляю, вчера провели операцию. «Золотое колесо» взяли с таким поличным, что им теперь никак не отвертеться. Мы с майором Пухляковым приходили тебя поздравить, но ты уже спала. Кстати, чересчур много читать о мисс Марпл, по-моему, вредно. Извини, доел твои сырники. Больше ничего не было. Олег».