Дарья Донцова - Страсти-мордасти рогоносца

Ватагин на секунду умолк, потом продолжил:

– Я уже говорил, что Либер скончалась в Майами. Чемодан с ее одеждой эксперт не изучал. Девушка умерла ночью, тело ее нашла горничная, труп отправили в морг в ночной рубашке. Смысла отправлять в лабораторию весь немалый гардероб для отдыха не было. Два саквояжа отдали матери. Когда возникла идея, что на Лавинию пролили что-то, Краузе решил исследовать одежду и спросил у Марии, что та с ней сделала. Ожидал, мать Либер ответит: «Постирала и повесила в шкаф», – почти не надеясь, что следы яда, если он был, сохранились. Но неожиданно дама заплакала: «Чемоданы стоят неразобраными. Не могу их открыть. Рука не поднимается».

Психолог вздохнул.

– Отрава обнаружилась на брюках. Полицейские установили: Лавиния надевала их аж за неделю до смерти. Смогли выяснить, что девушка в тот день делала, вышли на кафе, а потом и на госпожу Иванофф. Вид яда определить не смогли, поняли лишь, что срабатывает он не сразу. Денег на хорошего защитника у Элен не было, ей дали общественного адвоката, который просто спал во время допросов. Дело отправили в суд. Все было ясно, жену Джона осудили на очень большой срок. Из тюрьмы она несколько раз звонила мне, говорила: «Александр, произошла роковая ошибка! Я не виновата!» В конце концов я перестал брать трубку, попросил секретаря лаборатории никогда меня с мадам Иванофф не соединять. А через год к Краузе приехала официантка из кафе, где Элен облила Лавинию, и покаялась. Оказывается, в тот самый день утром к ней подошел мужчина, вручил небольшую бутылочку, показал фото и пообещал тысячу долларов за простую услугу: надо пролить на эту посетительницу воду из стакана, обыкновенную минералку. Одежда жертвы от нее не испортится, большого скандала не будет.

Ватагин отвернулся к стене.

– Понял! – подпрыгнул Крапивин. – Девица выполнила задание. Потом Элен выплеснула на брюки любовницы своего мужа коктейль и сразу убежала, опасаясь, что Лавиния затеет драку. А официантку замучила совесть, ведь из-за того, что она молчит, в тюрьме, возможно, сидит невинная женщина. Сразу была начата проверка, опросили весь персонал заведения. Две другие официантки вспомнили Лавинию и ее возмущенные крики после того, как удрала Элен.

– Да, именно так, – кивнул психолог. – Кричала девушка что-то вроде: «Мерзавка! Я тебе покажу! Не надейся мужа вернуть, он мой! Ну что за день сегодня? Сначала идиотка с подносом водой меня облила, а теперь еще эта сумасшедшая!..» Краузе позвонил Джону и объявил ему новость: Элен не виновата, ее скоро выпустят, она получит хорошую компенсацию. «Поздно, – ответил муж, – месяц назад моя супруга покончила с собой в тюрьме».

Александр Викторович встал.

– Эта история меня подкосила. Я хотел уйти из профессии, но, как видите, остался. Снимки тела Лавинии теперь лежат в моем рабочем кабинете как напоминание: тщательно проверяй слова преступника, жертвы, родных. И всегда держи в голове: даже если улики против человека кажутся железными, это не на сто процентов, что он преступник. Например, пятно от невинного вишневого коктейля может оказаться на том же месте, что и пролитая минералка с ядом.

– Ну да, – кивнула Буль, – следы отравы остались в ткани и определились при исследовании, а о том, что человека могли облить дважды, никто не подумал. Значит, сыпь – реакция на токсичное вещество. Так!

Люба встала и ушла.

– Интересно… – протянула я. – Прыщи одинаковые, но в случае с Антониной Ткачевой они на руках.

– И на части шеи, – добавил Крапивин.

– Так аккуратно человека нельзя облить, – заметила Аня.

– Возможно, верно наше первое предположение – Тоня надевала какую-то вещь, – высказалась я.

– Или мазалась кремом, – предположила Попова.

– Зачем наносить малое количество на шею сзади и по бокам? – возразила я. – Нет, это похоже на след от соприкосновения с горловиной кофты, спереди-то она расстегнута.

– Нет, это болеро! – воскликнула Эдита. – Такие модели сейчас на пике моды.

– Надо поехать домой к Ткачевым, посмотреть гардероб Антонины, а также проверить вещи, оставшиеся в отеле, – распорядилась я. – Сколько времени действует яд?

Александр Викторович пожал плечами.

– Мы же не знаем, что это за вещество.

– Где его тот мужчина в Америке достал? – поинтересовалась я.

Ватагин взял с полки коробку с чаем.

– Таня, вопрос очень хороший, жаль, ответа на него нет. О том, кто вручил официантке воду, никаких сведений не осталось. Хотя внешность незнакомца девушка описала подробно: черные вьющиеся волосы до плеч, на лбу челка, на носу темные очки, борода, усы; одет в рубашку и брюки; большой живот. Ничего себе портрет?

– Отличный, – пробормотала я, – парик сдернул, очки снял, бороду и усы отклеил, накладное брюхо отвязал – и получите стройного блондина. Вы не нашли заказчика?

– Нет, – выдохнул психолог.

– Может, Валентина Серебрякова, главная сплетница вуза, в котором работал Тихон, права? – протянула я. – Что, если старший Ткачев завел метрессу, и у нас некое повторение ситуации с Лавинией Либер?

– Только пострадала законная жена, – добавила Аня.

Валерий усмехнулся, заметив:

– Некоторые бабы, чтобы получить мужика в свое безраздельное пользование, готовы на все.

Ватагин открыл пачку печенья.

– В давние времена был распространен особый способ отравления. В растворе яда смачивали одежду: перчатки, шарфы, даже платья. Наряд или аксессуар высыхал, от него ничем не пахло, у того, кто его надевал, не возникало никаких вопросов. Чаще всего преступники таким образом обрабатывали вещи для бала. Почему? В залах душно, танцы, разговоры, человек начинал потеть, ткань намокала, яд активировался. Иногда в ход шли книги, страницы которых обрызгивали смертельными отравами. Но это реже. А вот предметы одежды – часто, в основном мелкие детали, вроде шарфиков или носовых платков. Кстати, насчет последних. О бумажных платках в прошлые века не слыхивали, использовали батист, шелк. Промокнёт дама кожу между носом и верхней губой раз, другой, третий – и к утру покойница.

– Болеро, которое прополоскали в яде… – протянула Булочкина. – Красиво. Похоже на романы Дюма. Но зачем этим заниматься в наше время? Сейчас-то лишить жизни человека весьма просто: подсыпь ему кое-какие лекарства в еду и заказывай катафалк.

– После появления масс-спектрометра жизнь отравителей стала намного сложнее, – возразила я. – Аппарат легко и быстро определяет, чем невестка накормила любимую свекровь, с какой начинкой оказался пирожок, что в нем было кроме вкусной капусты.

– Это так, – согласился Ватагин. – Крохотная деталь: есть вещества, которые умный аппарат не знает. Колдуны в Африке применяют такие яды, о которых никто, кроме них, не ведает. Например, выделения червя, который живет в земле возле одной деревни! Конечно, червяка этого я придумал, но про жрецов вуду, использующих крайне редких бабочек, пыльца с крыльев которых – буквально несколько пылинок – способна лишить человека жизни, я знаю.