Дарья Донцова - Страсти-мордасти рогоносца

Я прикрыла рот рукой. Ирина Леонидовна сидела в кресле с невозмутимым выражением лица. Через несколько минут в палате возник полный лысый мужчина и с порога забасил:

– Покидаете нас, Ирина Леонидовна?

– Пора домой, Виктор Аркадьевич, – сказала Рина.

– Как самочувствие? – продолжал врач.

– Прекрасное, – заверила пациентка, – и настроение такое же.

– Счастлив это слышать, – обрадовался доктор. – Но мне тут сказали, что у вас правая нога левая, а левая правая.

– Именно так, – кивнула Ирина Леонидовна.

Виктор Аркадьевич посадил на нос очки, висевшие на цепочке на уровне груди, немного помолчал, потом констатировал:

– Смею вас заверить, ваши ноги на положенном месте. А руки вас не беспокоят?

– Нет, – ответила Рина.

– Очень хорошо! – восхитился врач. – Значит, проблема не столь глобальна. Дам вам телефон отличного специалиста, он служит в институте Сербского.

– Известное место… – не выдержала я и вступила в беседу. – Доктор, Ирина Леонидовна не сумасшедшая, просто у нее на гипсе надписи. Вот тут, видите?

– «Правая», – прочитал вслух Виктор Аркадьевич. – И что?

– А нога какая? – продолжала я.

– Левая, – ожидаемо ответил эскулап.

– И? – протянула Рина. – Почему так? А на правой ноге у меня что?

– «Левая», – озвучил написанное врач. – Ольга!

– Слушаю вас, – мгновенно отозвалась медсестра.

– Почему ты мне не сказала, что речь идет о надписях на гипсе? – рассердился эскулап.

– Объяснила в деталях, – возразила девушка. – Прямо так и доложила: у больной правая нога слева, а левая справа.

Иван издал стон и быстро скрылся в санузле.

– Нет, правая нога у нее справа, – затеял глупый спор хирург, – а левая слева.

– Вы разве не видите? – заморгала Оля. – Вот же, четко указано на правой – «левая»!

– Это не нога, а надпись.

– Но она же на конечности.

– На лангетке.

– А гипс где? На ноге! – потеряла самообладание Ольга.

Я решила взять ситуацию в свои руки:

– Господа! Не стоит выяснять, где право-лево, лучше объясните, почему возникли странные заметки на лангетках Ирины Леонидовны. Для чего они? Ей нужно носить правую туфлю на левой ступне?

– Зачем? – опешила Оля.

– Понятия не имею, кто это накорябал, – признался хирург. – Но точно не я.

– Ваши-то каракули вообще разобрать невозможно, – вздохнула Ольга. – Мне недавно даже провизор в аптеке сказала: «У всех врачей жуткий почерк, но я его понимать научилась. А ваш доктор просто победитель забега – даже я не могу разобрать, чего он вам навыписывал». Здесь на гипсе аккуратненькие буковки, значит, наверняка их Вера Рогачева вывела. Только она так красиво пишет.

– Зови красотку сюда, – распорядился врач. И начал извиняться: – Средний медперсонал у нас старательный, аккуратный, знающий, но не всегда сообразительный. Мне-то как проблему доложили: «У больной правая нога левая и наоборот». Конечно, я всполошился, подумав, как Ирина Леонидовна сможет ходить? И что оказалось? Ольга просто не умеет грамотно излагать свои мысли.

Иван вышел из санузла и сел около матери на стул.

Я молча слушала, как Виктор Аркадьевич корит Ольгу за неумение внятно объяснить суть проблемы. А про себя думала: конечно, медсестра не Цицерон, но и хирург хорош – начал нам объяснять, что Рине не переставляли ноги.

В палату, переваливаясь, вошла очень полная девушка.

– Вера, это вы написали? – строго спросил Виктор Аркадьевич.

– Где? – поинтересовалась толстуха.

– На ноге, – уточнил врач.

– На какой? – не поняла Вера.

– На правой, – терпеливо объяснил доктор.

Медсестра нагнулась и посмотрела на брюки хирурга.

– Ничего не вижу, но помню: на ваших штанинах я надписей не оставляла.

– Посмотрите на лангетку больной, – подсказал Иван.

– Ой, да, это мой почерк! – гордо воскликнула Рогачева. – Лучший в отделении. Главврач всегда меня просит открытки на Новый год написать. Олег Поликарпович не любит поздравлять через компьютер. По старинке, как во времена пирамид поступает.

Виктор Аркадьевич бесцеремонно показал пальцем на гипс:

– Что ты видишь?

– Лангетку, – отрапортовала Вера.

– Что в ней необычного? – продолжал врач.

Я вздохнула. Похоже, здесь все не умеют ясно выражаться. Почему доктор задал такой вопрос? Следовало спросить: «По какой причине на левой ноге написано слово «правая»?»

– Она эксклюзивная, голубого цвета, со вкусом и запахом натурального шоколада, – объяснила Рогачева.

В палате действительно витал аромат конфет, уж я-то, большая охотница до сладкого, сразу его ощутила. Но мне подумалось, что у Ирины Леонидовны новые духи с кондитерской отдушкой, уж больно сильным был запах.

– Больная захотела что-то веселое, поднимающее настроение, – затараторила Вера, – поэтому ей сделали лангетку, которая прикольно смотрится, офигенно пахнет, а еще прекрасно…

– Вера, – остановила я толстуху, – почему на правой ноге написано: «левая»?

– Да ну? – удивилась девушка. Наклонилась и пришла в изумление: – Вау, точно! Правая ведь правая, а не левая. Зачем так написано?

– Нас это тоже интересует, – заметил Иван. – Вы только что подтвердили авторство сей живописи. То есть почерк ваш, вам и отвечать на вопрос.

– А-а-а! – подпрыгнула Рогачева. – Ну, конечно, вспомнила! К больной будет каждый день ходить медсестра, поскольку сын оплатил уход на дому коммерческой сиделкой. У поломанной пациентки…

Я отвернулась к окну. Надо же так сказать – «поломанная пациентка»! У Корнея Ивановича Чуковского есть стихотворение: «Жил на свете человек скрюченные ножки, и гулял он целый век по скрюченной дорожке». Жаль, поэт не знал про «поломанную пациентку», он бы мог написать про нее поэму «Жила-была поломанная пациентка, и был у нее поломанный врач, и ухаживала за ней поломанная на всю голову медсестра». Простите, я не стихоплет, рифмы подбирать не умею.

– На левой ноге сильное раздражение, – вещала меж тем Вера. – Но ей прописали электропроцедуры для заращивания поломанности. Сиделка будет их проводить, аппарат с собой привезет. Справа-то можно эту манипуляцию осуществлять, а слева вообще никак. Поэтому я ей написала, где лево, где право, чтобы она не перепутала. Не все медсестры внимательные, еще забабахает электроволну на раздражение. Я ответственная и предусмотрительная, за пациента всем сердцем переживаю, как за себя. Вот.

Стало тихо. Первым очнулся Иван.

– Прекрасные качества. Вы настоящий профессионал. Но разрешите кое-что уточнить. Ирине Леонидовне нельзя проводить некое воздействие на левой ноге. И вы решили подстраховаться, подсказать сиделке, какая где конечность у больной. Я вас правильно понял?

– Да, – кивнула Рогачева. – Но одну тонкость вы не заметили. Обратите пристальное внимание на цвет. Слово «левая» ярко-красное, а «правая» зеленое. Принцип светофора: красное – запретительный сигнал, зеленое – разрешительный.