Александра Романова - Шанель №007

— Ты о чем? — не поняла я.

— Я бросилась под «Мерседес», — трагическим тоном известила меня подруга. — И что теперь делать, не знаю.

— Ты — что сделала?

— Бросилась под «Мерседес», — отчетливо повторила она. — Я решила, дельная мысль. Если я выйду замуж за иностранца, никаким шантажистам меня не достать. А если он не захочет жениться или уже женатый, так, может, подкинет деньжат. Что он, пожалеет ста тысяч баксов для сбитой девушки? Я сделала все, как полагается. Пошла к «Европейской» и бросилась.

— Платить деньги шантажистам ни в коем случае нельзя — это пишут во всех детективах. И вообще, о чем ты думала? Тебя же могло убить! — ужаснулась я.

— Еще чего! Я осторожненько. Немного ушибло да слабое сотрясение мозга. Меня только из-за него здесь и держат. Завтра выпишут.

Слегка успокоившись, я возмутилась:

— А позвонить не могла? Я испереживалась вся. И мобильный вне зоны доступа.

— Разрядился, а зарядник сюда тащить нет смысла, все равно скоро буду дома. Жизнь вообще бессмысленная штука, правда?

— Этот гад что, не стал тебя навещать? — сообразила я.

— Ха! — хмыкнула Света. — Если бы! За рулем сидел кавказец. Вот такого роста.

И она помахала рукой где-то на уровне моей груди. Я не выдержала и захохотала.

— Мне плохо, а ты смеешься, — обиделась бедная жертва технического прогресса. — Он шляется ко мне по два раза в день. Я умоляю, чтобы его не пропускали, но им ведь плевать! Принесет бутылку пива и сам же ее выдует. Скупой до чертиков! Попьет из горлышка и мне предлагает. А я после такого и пить боюсь — мало ли какую подцепишь заразу. А у самого денег куры не клюют. Да еще жена и пятеро детей. Не в Питере, а где-то там.

— Он тебе и это рассказал?

— Он считает, что одной женщины мужчине мало. Что жениться надо на мусульманках, а время проводить с русскими. Знаешь, сколько стоит номер в «Европейской»?

— Не знаю.

— И не знай, а то инфаркт хватит. Но на это ему не жалко, потому что надо для представительства. Ох! Я про него все теперь знаю. Болтает без умолку. Что б я только ни дала, чтобы от него отвязаться! Ты не можешь что-нибудь придумать?

Я напрягла извилины.

— Скажи, что у тебя есть муж.

— Он знает. Он говорит, что для русских девушек это не имеет никакого значения. Ой! Вот и он! А я из-за тебя не успела спрятаться. Обычно я прячусь от него в туалет. Воняет там жутко, но приходится терпеть.

Я оглянулась. К нам важно шествовал чернявый кудрявый коротышка. Его прыщавая кожа лоснилась, а гнилые зубы скалились в улыбке. В руках он держал бутылку пива.

Я почувствовала себя виноватой. Из-за меня бедная Света попала в такую печальную ситуацию. Чем бы ей помочь? Жаль, я не успела подучить ее признаться, что у нее триппер. Это бы, наверное, образумило нахального типа. А сказать ему это самой у меня не хватит духу — я человек с комплексами.

— Две! — радостно заявил темпераментный кавказец, схватив нас обеих за бока. Я взвилась, словно горная лань, обнаружившая охотника, и с удивившей меня ловкостью перескочила через кровать. Еще бы! Руки у типа были в подозрительных язвах. Нет, такого триппером не проймешь! Я судорожно соображала, что бы такое посоветовать, как вдруг увидела, что по коридору движется нечто размером с пожарную каланчу. Артем! И, честное слово, он ровно вдвое выше этого докучающего моей подруге каприза природы!

— Светочка! — гулко пробасил он. — Почему ты мне не позвонила? Я же не знал, в какой ты больнице. Все справочные обзвонил.

— Была не в состоянии, — объяснила я, поскольку Света явно потеряла голос. — Она даже мне не позвонила. Посмотри, вот это — тот, кто ее сбил. Теперь пришел порадоваться результату своих трудов. Сбить такую девушку, а? Я неоднократно встречала в литературе выражение «лицо его мгновенно потемнело». Так вот, теперь я убедилась, что это вовсе не абстрактная фигура речи. Лицо Артема мгновенно потемнело, и он протянул руки к кавказцу, непонимающе глазеющему по сторонам. Потом поднял его, закинул себе на плечо — куда там моим любимым танцорам из Мариинки — и унес с наших глаз долой. Вернулся минут через пять, тихий и умиротворенный, и так посмотрел на Свету, что я почувствовала себя лишней и быстро распрощалась, лишь строго потребовав от подруги не забывать мне звонить. Нет, честное слово, может, Артем и убийца, но очень милый парень и за Светой ухаживает отнюдь не из корыстных соображений. Это видно невооруженным глазом. Правда, руки у него большие — в точности по перчатке. Но, возможно, у Вадика не меньше?

Подруга проявила благородство и позвонила мне на следующий же день.

— Я получила письмо. От шантажиста, — поделилась она. — Я подъеду к тебе на экзамен и его покажу. Скажешь, что делать дальше.

На экзамене я, разумеется, сидела как на иголках, и даже поставила несколько троек там, где больше двойки ставить было незачем. Но вот, наконец, Света здесь и протягивает мне листок бумаги. Самый обычный — по-моему, это называется офисной бумагой. Текст напечатан на струйном принтере — у меня у самой такой, так что не ошибусь. Странно, с чего вдруг шантажист переключился на письма? Звонки гораздо удобнее. Впрочем, все понятно. Он не мог дозвониться, поскольку моя подруга лежала в больнице, вот и вынужден был написать.

«Гарантия в том, что я знаю, что заплатить бо́льшую сумму вы не в состоянии. Посылать документы в милицию для меня риск, и я этого не хочу. Заплатите и больше не бойтесь. Скоро позвоню ».

— Хорошо, — констатировала я. — Теперь у нас есть и голос, и текст. Что за беспечный преступник? Помнишь, мы обсуждали, можно ли определить, на каком конкретном принтере что-нибудь напечатано? Так вот, я распечатаю этот текст у себя дома, а ты на работе, и сравним. Интуиция подсказывает, что это печаталось в вашем офисе.

— А что я скажу, когда он позвонит?

— Что договаривались, то и скажешь. Что хочешь посмотреть бумаги и убедиться, что они те самые. А потом еще что-нибудь выдумаем. Это даже неплохо, что ты попала в больницу. Оттяжки нам на руку. Итак, решено?

Советовать другим оказалось гораздо легче, чем сделать самой. Компьютером я более-менее владею — все же математик. Но в целом мои взаимоотношения с техникой оставляют желать лучшего. Не знаю, почему, но она меня не любит. Более того, при общении со мной отчаянно стремится сделать харакири. Именно так и поступил мой принтер. Не печатает, и все тут! Мало того — в порядке издевательства он гудит, шуршит бумагой и старательно изображает бурную деятельность. Не принтер, а симулянт!

Сперва я решила, что в картридже кончились чернила. Вроде бы не должны, но кто их знает? Значит, надо сменить картридж. Только нового у меня нет. А стоит он, гад, немерено. Или дело не в чернилах?