Дарья Донцова - Версаль под хохлому

Лазарев в негодовании сдернул с электронной игрушки чехол, начал трясти его над столом Кости и шипеть:

– Глянь! Вас ист дас?

– Крошки, – спокойно сообщил компьютерщик. – Они мне не мешают.

Но! Если кто-нибудь из наших клиенток случайно коснется Рыкова, тот со скоростью мухи кинется в сортир и начнет яростно мыть место, которое осквернили руки. А ежели в тот момент в санузел заглянет Лазарев, то начнется скандал. Егор будет орать:

– Ну не свинство ли брызгать на пол и уделывать зеркало мыльными пятнами? Немедленно наведи порядок!

Кроме того, Рыков старательно избегает обязательных в мужской среде рукопожатий. А когда одна наша клиентка в знак благодарности повисла у Костика на шее и влепила ему смачный поцелуй, хакер так посерел, что я всерьез испугалась за его жизнь.

Но, несмотря на некоторые странности характера, и Егор, и Костя настоящие профессионалы. Впрочем, как и Лиза. О шефе я уж и не говорю. Честно признаюсь: в его присутствии у меня буйным цветом распускается комплекс неполноценности, в особенности когда Антон, выслушав меня, морщит нос и вежливо интересуется: «Значит, такова твоя версия?»

Я тут же испытываю детское желание залезть под стол и оттуда пропищать: «Виновата. Сейчас подумаю как следует и выдам креативное решение».

Но, кажется, я отвлеклась.

Пора прекратить перебранку парней, и я воскликнула:

– Потом выясните отношения! Костя, что там с Джулией?

Рыков уткнулся носом в экран.

– Но мне же помешали нормально рассказать! Ладно, повторю. Татьяна Ивановна Иванова брошенный младенец. Я выяснил, что ее биологическими родителями являлись Виктор Потемкин и Вероника Суханова. Девочка появилась на свет с челюстно-лицевыми дефектами, именуемыми в народе «заячья губа» и «волчья пасть». Мать написала отказ, от отца бумаги я не обнаружил. Похоже, Вероника не захотела воспитывать проблемную малышку и скрыла от супруга факт появления на свет ущербной дочери. Думаю, роженица элементарно заплатила главврачу, а та решила проблему. Татьяна Иванова сменила несколько детских учреждений, ей сделали не одну операцию. В пятилетнем возрасте несчастную удочерила семья Крыловых, Николай и Юлия, Таня превратилась в Джулию.

– Отлично. Теперь нарой информацию о приемной семье малышки, – потребовала я. – И разреши выразить тебе восхищение: как ты ухитряешься накопать гору сведений за несколько секунд?

– Если знать, где искать, то ничего хитрого в этом нет, – заскромничал наш компьютерный гений.

– Не скажи, – подал голос Егор. – Достаточно часто люди, работающие с компьютером, отвечают на мой запрос: «Простите, документ, который вы ищете, отсутствует в электронном формате».

– Верно, – согласился Рыков. – Если бумага существует только как бумага, я бессилен. Но некоторое время назад все учреждения обязали оцифровать архивы. Немногие успешно справляются с работой, но тут нам повезло: база роддома, где произвела на свет старшую дочь Суханова, полностью доведена до ума. И сведения по удочерению-усыновлению тоже.

– Вот так просто? – удивилась я. – Без пароля или кода любой может войти в нее и узнать сведения о приемных детях? А как же сохранение тайны?

Костя повернулся ко мне.

– Кто сказал, что без пароля? Защита есть.

– Но ты ее обошел, – не успокаивалась я.

Рыков хмыкнул и снова уставился на экран.

– Он еще не то может, – гордо сказал Егор. – Костик, помнишь аэропорт Домодедово? Ну, когда Базаров бежать пытался...

Рыков кивнул, Егор засмеялся.

– И что там случилось? – разобрало меня любопытство.

– Ерунда, – отмахнулся Егор. – Странно, что ты вдруг удивилась способностям Рыкова, не первый ведь день с ним работаешь.

– Не ожидала, что сведения многолетней давности обнаружатся в электронном виде, – пробормотала я, – думала, придется шерстить папки вручную.

– Брр... – поежился Егор, – ужасное занятие.

– Нам нет преград на море и на суше, – пропел любимую песню Костя. – Слушайте про тех, кто удочерил Джулию. Николай, сотрудник министерства внутренних дел, оперативный работник, служил в обычном отделении милиции. Вау!

– Что такое? – тут же отреагировал Егор.

– Погиб в результате несчастного случая, когда Джулия училась в старших классах, – отрапортовал Рыков. – Чистил пистолет и случайно выстрелил себе в лицо.

– Такое бывает? – усомнилась я.

– Случается, – прозвучал голос Лизы.

Я обернулась.

– Ты здесь? Не заметила тебя.

– Наша Лизок – маленькая, неприметная белочка, – не замедлил схохмить Егор. – Вот Танюша нигде серой тенью не прошмыгнет.

– Намекаешь на мой вес? – обиделась я.

– И на мою ординарную внешность? – подхватила Лиза. – Так вот, такое иногда происходит, если патрон остался в патроннике. Возможно, Николай не проверил, не осмотрел оружие – и ба-бах!

– По факту смерти Николая Крылова провели расследование, но ничего криминального не обнаружили, – вещал Костя дальше. – Отличная рабочая характеристика. Звезд с неба парень не хватал, ему не светило стать крупным начальником, но он был трудолюбивым пахарем, звания получал в положенный срок. Что еще? Не имел квартирных проблем. Ого!

– Теперь что? – встрепенулся Егор.

– Папаша Николая занимал ответственный пост в прокуратуре, сын продолжил семейную традицию. Смерть отца сильно повлияла на Джулию, девочка заболела, ее определили в школу санаторного типа. А вскоре новая беда – Юлия покончила с собой.

– Приемная мать Джулии совершила суицид? – переспросила я. – Светлана упомянула о ее смерти от тяжелой болезни. Впрочем, о трагедии с Николаем Потемкина тоже не обмолвилась. Похоже, она не владеет полной информацией о сестре. Джулия не сообщила ей всей правды о семье Крыловых. Хм, приемный отец случайно застрелился, приемная мать покончила с собой... Татьяна-Джулия рассказала младшей сестре о тяжелой болезни родителей, правда, не уточнила, какой именно. И еще момент! Джулия, похоже, большая выдумщика. Светлане она пела про богатого папу-бизнесмена, обладателя огромного особняка. Мол, ее детство и юность прошли в полнейшем достатке. Сказала, что потом Крылов разорился и им пришлось переехать в простую «трешку», Николай спился и умер. Очень печальная история, но в ней, как сейчас выяснилось, нет ни слова правды.

– Никаких сведений о лечении нет, – протянул Егор, смотревший через плечо Рыкова на экран. – Юлия отравилась таблетками от гипертонии. Ну-ка, угадайте их название?

– Кракон? [6] Название медикамента придумано, автор из этических соображений не дает настоящее наименование препарата. – предположила я.

– В яблочко, – одобрил Егор. – То же средство, при помощи которого ушли из жизни Виктор и Вероника. Странное совпадение.