Дарья Калинина - Цветочное алиби

– Если бы ты видела, какая она прелесть! – восторгался Алексей. – У нее розовые пяточки! И носик – кнопочка! А глаза – голубые! Можешь себе представить, такая маленькая девочка, а цвет глаз уже виден!

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – холодно осведомилась у него Аю.

– А разве тебе неинтересно?

В этом Алексей был прав. С одной стороны, Аю было мучительно больно слушать про дочку Рустама. А с другой… с другой – она просто не могла остановить Алексея. В результате, когда он наконец закончил разговор и положил трубку, Аю почувствовала, что близка к самоубийству. Даже тот факт, что дочка унаследовала свои глаза от кого угодно, но только не от папочки, не порадовал Аю. Какая разница, какого цвета глаза у новорожденной, если Рустам, судя по рассказам Алексея, души не чает в дочери?

Аю стало колотить как от холода, хотя в квартире было скорее жарко. И ничего не помогало избавиться от озноба. Вот и вчера она налила себе горячую ванну, но, забравшись в нее, обнаружила, что впопыхах напустила один кипяток. И сейчас просто сварится в нем.

– Какая же я несчастная! – взвыла она, выскакивая из воды. – Ничего-то у меня не получается!

В общем, пережить эту ночь оказалось куда трудней, чем представляла себе Аю. Образ Рустама стоял перед глазами. Любимый мужчина никак не желал исчезать из сердца Аю. И ворочаясь с боку на бок, Аю пыталась придумать хоть что– нибудь, что бы облегчило ее душевную боль. Ничего не помогало. Она сумела забыться нервным коротким сном лишь под утро.

Но короткий сон не принес ей облегчения. Во сне они с Рустамом снова были вместе. Куда-то ехали, с кем-то разговаривали, смеялись и целовались. А проснувшись одна в пустой постели, Аю в полной мере ощутила непоправимость своей утраты. И едва удержалась, чтобы не зарыдать от отчаяния.

Голова у нее раскалывалась. Перед глазами плавали неровные красные круги. И если бы она была уверена в том, что, оставаясь в постели, ее состояние улучшится хоть на каплю, она бы осталась. Утро было тихое и какое-то отчаянное. Даже Клоун, видя состояние своей хозяйки, не выделывал свои коленца. Он тихо сидел на подстилке и грустно смотрел на Аю, которая мрачно пила кофе из огромной чашки, куда влезало не меньше полулитра теплого кофе с молоком, сахаром и фруктовым сиропом.

Обычно Аю, которая не страдала отсутствием аппетита, выпивала его в несколько глотков, да еще и макала мягкий рогалик или свердловскую слойку, порезанную на кусочки. Но сегодня она сомневалась, что сумеет затолкать в себя хоть полчашки. О рогалике или булочке даже подумать было страшно. При одной только мысли о еде горло стискивал нервный спазм.

Не поспав, не поев, не отдохнув, Аю выползла из дома в почти парализованном состоянии. Но на улице ей стало легче. Все-таки жизнь продолжалась. Люди спешили по своим делам. Ехали и гудели машины. И хотя Рустам исчез из жизни Аю, сама жизнь продолжалась.

– Ладно, – встряхнулась девушка. – Может быть, мне еще и удастся выжить.

Она знала, что самое главное – это пережить первые несколько дней с момента разрыва с любимым. Потом уже становится легче. Сама жизнь наложит на свежую рану свои повязки. И постепенно все зарубцуется, заживет, а потом и подсохнет. Нужно только обходить за версту те места или людей, которые могут вызвать болезненные воспоминания. Не тревожить рану. И все будет терпимо.

И вот сейчас Мариша и Аю стояли возле прежней квартиры Ульяны. Как же это обиталище отличалось от того роскошного дома, где устроилась Ульяна сейчас!

– Совсем скромненькая оправа, – вспомнив хвастливые слова Ульяны, заметила Аю, оглядываясь по сторонам. – Ты уверена, что мы приехали правильно?

– Это ее адрес. И тут до сих пор живет ее мама.

Мама Ульяны оказалась симпатичной пенсионеркой с тоненькими белыми кудряшками на круглой голове. У нее были румяные щечки, кругленькое тельце и выражение глаз наивного ребенка. При этом оказалось, что и в своем умственном и психическом развитии она ушла от этого образа весьма недалеко.

Например, она сразу же поверила подругам, что они принесли ей некую мифическую прибавку к пенсии. Охотно взяла у них триста рублей. И не менее охотно поставила свою подпись в старую квитанцию Мариши об оплате услуг мобильного оператора, которая завалялась у нее в сумке. А ведь это мог быть отнюдь не просроченный чек, а завещание на ее квартиру, долговое обязательство, по которому пришлось бы выплачивать кругленькую сумму или что-нибудь в этом же роде.

К тому же старушка оказалась весьма словоохотливой. Страдая от недостатка внимания своей слишком занятой дочери, старушка старалась компенсировать недостаток общения, беседуя с теми, кто оказывался рядом. Она усадила подруг пить чай, который представлял собой бесцветную жидкость без вкуса и почти без запаха. Просто горячая водичка, сдобренная каплей желтоватой заварки.

Аю не возражала против горячей воды. Собственно говоря, это было единственное, что она могла сейчас проглотить. Горячая вода с сахаром – и на том спасибо.

Зато разговаривала старушка очень много и охотно. Она сообщила подругам, что ее дочь – умница и красавица, победительница многих конкурсов красоты – школьного и даже районных. У девочки наметились огромные перспективы в жизни. И мать искренне надеялась, что Ульяна сумеет практично распорядиться собственной внешностью.

– К сожалению, первый раз Ульяночка вышла замуж крайне неудачно. Сами посудите, что это за муж – приезжий голодранец, откуда-то с Украины, без образования, без работы, а самое главное, без прописки! И куда его? К нам? Я прямо так и заявила Ульяне: ноги этого парня в нашей квартире не будет.

Молодые стали снимать жилье. Но работать молодой муж не собирался. То есть он хотел работать, но исключительно там, где была бы оценена его модельная красота – на подиумах, в рекламе, в модных журналах и тому подобное. Увы, такая работа всегда на вес золота. Да и платят за нее вопреки широко распространенному мнению отнюдь не миллионы. Так что молодому человеку частенько приходилось сидеть на шее жены.

– Ульяна пошла работать. Представляете себе? Бедная девочка! Работать! И зачем было выходить замуж, если потом работать? Лично я этого никогда не понимала. И мой муж всегда придерживался той точки зрения, что жене лучше сидеть дома. Слава богу, мой муж, когда я ответила согласием на его предложение, уже занимал вполне приличное положение в обществе. И хотя он был несколько старше меня, но у него хватило здравого смысла и порядочности не соваться к молодым женщинам с предложениями до того, пока он окончательно не встанет на ноги.

– А…

– И очень правильно поступил. Я всегда одобряла мужа! Всегда считала, что мужчина сначала должен остепениться, обзавестись собственным жильем и приличным доходом, которого бы хватило на двоих, а потом уж свататься к девушкам. Иначе что же это получится? Жениться и взвалить на жену все сложности быта? Да еще и заставить ее работать? Но это же просто непорядочно! Порядочный мужчина так никогда не поступит!