Дарья Донцова - Жена моего мужа

К Медведевым зачастили журналисты. Маленькие дети, цитирующие Шекспира на английском языке и умеющие чистить картошку, вызывали здоровое чувство зависти, и тысячи родителей принялись перенимать опыт.

Робкие голоса сомневающихся давили на корню. На зарплату педагогов трудно прокормить такую ораву. Но родители Медведевы вообще ушли с работы. Они поставили перед собой благородную цель – воспитать уникальных отпрысков. Но хотели как лучше, а вышло как всегда.

В семье новаторов царил настоящий военный коммунизм. Весь год дети ходили полуголыми, младшие донашивали за старшими, но и у тех не было необходимой одежды. Пара брюк и рубашка у мальчиков, одно, весьма непрезентабельное платьице у девочек. Ели впроголодь. Учение Брегга тогда не было массово известно в России, но Медведевы вовсю кричали о пользе лечебного голодания, заставляя ребят по средам и субботам не есть вообще.

Гром грянул, когда старший, Митя, не сумел поступить на физфак. Парнишка просто не выдержал напряжения и попал с сильнейшим стрессом в психиатрическую больницу. Следующий за ним брат, Костя, рассказал пришедшим в дом журналистам все. В полном ужасе репортеры выслушали страстный детский рассказ о голодных годах и проклятия в адрес родителей, постоянно мучивших сыновей и дочерей диетой, гимнастикой и развивающими играми. Приглашенные врачи обнаружили у малышей гастрит, хроническое воспаление легких, испорченные зубы и стойкую ненависть не только к отцу с матерью, но и друг к другу.

Разразился жуткий скандал. Целый месяц газеты вели дискуссию, можно ли разрешить родителям так издеваться над детьми. Вспомнили, что у Михаила Медведева был второй брак. А первый распался как раз из-за педагогических новаций. Более того, два сына от первой жены совершенно не общались с отцом. В судебном порядке Медведевым приказали немедленно прекратить эксперименты. Власти города выделили материальную помощь и одели детей. Но семья к тому времени практически распалась.

Митя так и не вышел из психушки, Костя поступил в мореходное училище. Третьей была Вероника. Девушке посчастливилось родиться удивительной красавицей, а годы жизни впроголодь сделали ее лицо прозрачно-светящимся, как на картинах мастеров времен Возрождения. Но мало кто знал, какие демоны скрывались за ангельским фасадом. Семья Медведевых к тому времени перебралась в Подмосковье. Родители полагали, что на земле сумеют лучше воспитать самых младших. Чтобы не уезжать из Москвы, Ника пошла учиться в ПТУ на штукатура. Профессию выбирала по принципу: куда легче поступить и где дадут общежитие.

Судьба иногда выбрасывает из рукава козырную карту. Как-то раз девушке на глаза попалось объявление о наборе манекенщиц. Вероника, преодолевая робость, все же решилась прийти в агентство. Взяли ее сразу, и через три месяца девочка уже демонстрировала платья.

Больше всего на свете Ника хотела иметь деньги. Голодное, нищее детство породило в ней патологическое корыстолюбие. Жадность Вероники была практически беспредельной. Она хотела иметь все сразу: квартиру, машину, одежду, драгоценности и… деньги, деньги, деньги.

Тогда в Москве только-только начали устраивать конкурсы красоты. Давали и призы. Жажда легкой наживы привела Нику на состязание. Одна из конкуренток показала ей безупречно одетого мужика с интеллигентным лицом.

– Главный спонсор, – шепнула коллега Вике, – ужасно богатый коммерсант Полянский.

Девушка призадумалась, перед ней замаячил призрак безбедной, сказочной жизни. Сказано – сделано, и Вероника принялась «окучивать» Макса. Охота завершилась удачно. Уже весной Ника надела дорогое обручальное кольцо.

Ни родители, ни братья с сестрами не были приглашены на шикарную свадьбу в ресторан «Прага». Вероника просто вычеркнула родственников из жизни. Да и они, кстати, тоже совершенно не интересовались ее судьбой.

Став Полянской, женщина кинулась в омут безграничных трат.

– Просто оргия какая-то, – жаловалась Нина Андреевна, – каждый день покупала новое платье, кольца могла в три ряда надевать…

– Значит, у нее было много драгоценностей? – спросила я.

– Горы, – сообщила свекровь, – цепочки, кулоны, браслеты, серьги… Я даже один раз сделала ей замечание: «Ну куда столько!»

– Где она их хранила?

– В спальне, наверное, где же еще!

Я закурила сигарету. Интересно, куда все подевалось? Может, в доме побывал грабитель, знавший о пристрастии хозяйки к «брюликам»?

Погода резко ухудшилась. Со второго этажа несся недовольный крик близнецов. Я поднялась наверх и заглянула в детскую. Красный от злости Ванька сучил ножками и орал во все горло. Анька преспокойненько пускала пузыри.

– Что это он так? – спросила я у Серафимы Ивановны.

– Злится, – ответила няня, – рассадила их по разным кроваткам, а Ванюша желает спать только около сестры, вот и закатывает концерт.

С затянутого серыми тучами неба посыпался мелкий, противный дождик, стало заметно прохладней. Ехать до квартиры Гюльнары пришлось довольно долго. Девчонка жила в Северном Бутове. Между высокими блочными башнями примостились нелепые, словно недостроенные трехэтажные домики. В одном из них и обреталась лучшая подруга Вероники.

Гюльнара спала, когда я позвонила в дверь. Лицо девушки чуть-чуть припухло, длинные блестящие волосы цвета антрацита спутанной гривкой спускались на плечи.

– Вам чего? – пробормотала девица, зевая.

– Майор Васильева из отдела по борьбе с бандитизмом.

Манекенщица ойкнула и немедленно проснулась.

– Что случилось? – забормотала она торопливо. – Ничего не знаю, все утро проспала.

– В комнату пойдем или здесь разговаривать станем? – грозно осведомилась я.

Гюльнара извинилась, и мы вдвинулись в довольно большую гостиную, забитую мебелью. На столе красовались остатки вчерашнего пиршества: пустая бутылка из-под шампанского, несколько грязных салатниц и пепельница, полная окурков.

Я поморщилась – как многие курильщики, не переношу вида и запаха бычков. Гюльнара увидела гримасу и распахнула балконную дверь. Свежий воздух с запахом дождя ворвался в комнату.

– Вы знакомы с Вероникой Медведевой?

– Да, а что случилось? – удивилась девушка.

– Разве не знаете? – настал мой черед удивляться. – Она убита.

Гюльнара издала странный клокочущий звук и села в кресло. В ее лице не было ничего восточного, только высокие скулы да иссиня-черные волосы.

– Как убита? – пролепетала манекенщица и схватилась за пачку «Вога».

– Выстрелом в голову, – пояснила я, – теперь идет следствие, и вам придется ответить на ряд вопросов.

– Пойдемте кофе выпьем, – слабым голосом пролепетала Гюльнара, и мы перебрались на кухню. «Вешалка» зарядила кофеварку и принялась рассказывать историю своего знакомства с Вероникой.