Дарья Донцова - Синий мопс счастья

– А-а-а, – полетел над толпой вопль, – упала-а-а!

Вот вам и иллюстрация к моим рассуждениям, на станции явно случилось нечто из ряда вон выходящее. Я вынырнула из мыслей и потрясла головой. Господи, на меня самым ужасным образом подействовала духота! Я просто заснула с открытыми глазами. Где Аллочка? На платформе царила суматоха, люди столпились у того места, где остановился первый вагон.

– Скорей зовите милицию.

– «Скорую» вызывайте.

– А-а-а-а!

– Пусть поезд назад подаст.

– А-а-а-а!

– Нельзя, только хуже сделает.

Расталкивая всех, примчались парни в ярко-оранжевых жилетах, откуда ни возьмись возникли милиционеры и принялись разгонять толпу, но люди неохотно им повиновались, никто уходить не торопился.

– Граждане пассажиры, – донеслось откуда-то сверху, – в связи с техническими причинами движение поездов в сторону центра временно приостановлено, пользуйтесь наземным транспортом.

Я схватила за руку подростка с яркой сумкой за плечами.

– Что там случилось?

– Баба какая-то под состав прыгнула, – равнодушно ответил мальчик, – во, приспичило в такое время с собой кончать, народу кругом полно! Не могла днем сигануть!

– Она упала, – мигом влезла в разговор стоявшая около него девочка лет пятнадцати, – у края платформы толкалась, ее и смели, а тут поезд подкатил, затормозить не успел! Она так орала!

– Ща молчит, небось померла, – сделал вывод мальчик. – Интересно, когда движение восстановят? Скоро ее вытащат? Долго нам тут тухнуть?

– Нельзя быть таким бесчувственным, – возмутилась девочка, – там человека убило!

– Я очень даже чувственный, – ответил парнишка, – просто к репетитору опаздываю. Ему сразу за месяц вперед платят. Если на урок не приходишь, деньги не возвращаются, а у меня папа инженер, ему десять баксов дорого достаются! И потом, может, та баба и не умерла вовсе.

– Эй, расступись, – донеслось сбоку.

Толпа разделилась на две части. В проходе появились хмурые парни в оранжевых жилетах, они несли носилки, укрытые темно-синим одеялом, рядом шел врач, держа в руках капельницу.

– Говорил же, она жива! – воскликнул мальчик.

– С чего ты так решил? – прошептала, бледнея, девочка.

– Так не с головой накрыли и не вперед ногами тащат, – резонно заметил подросток.

Группа мужчин поравнялась с нами, я увидела бледное, с синевой лицо и закричала:

– Аллочка!

Лежавшая приоткрыла глаза.

– Знаете ее? – спросил врач. – Идемте с нами. Можете назвать фамилию и паспортные данные?

– Да, конечно. Свириденко Алла, дайте мне листок бумаги, адрес напишу.

– Сейчас в машине найдем.

– Что с ней?

– Ничего хорошего.

– Она не умрет?

– Сейчас трудно строить прогноз, – мрачно буркнул врач. – Вы ей кто?

– Ну… просто знакомая.

Тут мы достигли реанимобиля, парни впихнули в его нутро носилки, доктор в кабине начал искать листок бумаги. Пока он рылся, я наклонилась к девушке:

– Аллочка!

– М-мама.

– Нет, это я, Лампа.

– М-ммама…

– Она где? Попробуй вспомнить.

На лбу несчастной выступили капли пота.

– М-мама… сейчас… приезжает…

– Твоя мама сегодня возвращается?

Веки девушки медленно опустились и снова открылись.

– Когда?

– В-в-в…

– Семь? Восемь?

Аллочка снова моргнула.

– С-с-с…

– Не волнуйся, – я попыталась ее успокоить, – поеду к тебе домой и все расскажу маме. Почему ты упала?

– Т-т-толк…

– Тебя столкнули! Кто?

– Н-н-н…

– Не знаешь? Не видела? Не хочешь говорить?

– Н-н-н…

– Что? Я не понимаю!!!

– Н-нина!

– Нина?

Аллочка закрыла на секунду глаза.

– Нина? – растерянно повторила я. – Та самая, что снята на одном фото с Лерой? Студентка театрального вуза?

– Да, – неожиданно четко, не заикаясь, сообщила Аллочка, – она все знает… она придумала… они вместе… Римма… цыгане… они…

– Назови ее адрес.

– Сумка… сумка.

Я пошарила вокруг глазами, увидела на носилках небольшой кожаный ридикюльчик, взяла его, раскрыла.

– Эй, – заглянул в салон врач, – а ну вылезайте, напишите ее адрес.

Я выбралась из «Скорой помощи», нацарапала пару строк на мятом листке и хотела снова сесть в машину, но двери в отделение, где лежала Алла, оказались закрыты.

– Спасибо, – крикнул врач, устраиваясь около шофера.

– Куда вы ее везете? – сообразила спросить я.

– В Склифосовский! – гаркнул эскулап.

Шофер нажал на газ, я осталась стоять посреди дороги, прижимая к груди сумочку Аллы.

До дома Свириденко я добралась довольно быстро и опять устроилась на подоконнике. Минуты тянулись томительно, от ничегонеделания я извелась и выучила почти наизусть бесплатные газеты, лежавшие на полу у батареи.

Наконец послышался скрежет, из лифта вышла худенькая женщина, поставила около двери дорожную сумку, вынула из другой, висящей у нее на плече, ключи…

Я соскочила с подоконника и слишком громко спросила:

– Простите, вы мама Аллы Свириденко?

Связка со звоном упала на бело-красную плитку.

– Извините, не хотела вас напугать, – пробормотала я, – не знаю вашего имени…

– Кира, – машинально ответила женщина и тут же покраснела. – Вы кто?

– Не волнуйтесь, – забубнила я, судорожно прикидывая, каким образом сообщить Кире ужасную новость, – понимаете, Аллочка попала в больницу, с чистой ерундой, ей-богу, пустяк, не о чем волноваться…

Кира всплеснула руками.

– Так и знала! Опять приступ аппендицита, между прочим, уже третий! Говорила ей, не грызи семечки…

– Э… нет, у нее не аппендицит.

– А что? – изумилась Кира.

Я набрала полные легкие воздуха и выпалила:

– Она попала под поезд метро, свалилась с платформы.

Кира стала медленно опускаться на пол, я ринулась к ней, подхватила ее и закричала:

– Она жива и практически здорова! Хотите, поедем к ней прямо сейчас? Аллу в Склифософский отвезли.

Кира вскочила, мгновенно открыла квартиру, вбросила туда саквояж, повесила на плечо маленькую сумочку и, по-прежнему не говоря ни слова, ринулась в лифт, я влетела за ней.

Примерно через час я сидела на стуле в длинном коридоре, наблюдая, как Кира, словно раненый зверек в клетке, бьется между стенами кишкообразного помещения. Аллочка была на операционном столе, добиться какой-либо информации от медицинских работников оказалось невозможно. Сестры тенями шмыгали мимо, изредка я хватала какую-нибудь за халат и слышала раздраженный возглас:

– О состоянии здоровья больного спрашивайте не у меня.

Если в коридоре появлялся врач, он меланхолично заявлял:

– Я не ваш лечащий доктор, ждите, к вам подойдут.

В какой-то момент Кира попросила:

– Дай позвонить, мой мобильный остался дома.

Я протянула ей сотовый. Кира схватила трубку и исчезла. Я раскрыла сумку Аллочки, которую привезла с собой, и стала перебирать нехитрые пожитки: губная помада, тени для век, пудреница, смятый носовой платок, потертый замшевый кошелек, расческа, пластинки жвачки и телефонная книжка. Еще тут лежал крохотный телефончик, по виду очень дорогой, с внешним дисплеем, замечательная игрушка ярко-красного цвета. Я повертела его в руках. Кто бы мог подумать, что у не слишком обеспеченной Аллы обнаружится подобный мобильник, на мой взгляд, он был ей совершенно не по карману.