Дарья Донцова - Синий мопс счастья

Оставив бумагу на столе, я ринулась к гардеробу и стала перебирать вещи. Футболочка с зайчиком? Джинсы с карманами? Ну, согласитесь, это не слишком солидно. Симпатичный кардиганчик с вышитыми кошками? Красная водолазка? Льняные брюки и пиджак? Да, вполне ничего, цвет приятный, светло-розовый, он мне к лицу, только не подойдет. В этом наряде я замерзну. Хотя я ведь умру. Но, в конце концов, оттуда никто не возвращался и не рассказывал правды. Вдруг покойник все видит, слышит и чувствует, а? Тогда посмотрим дальше. Купальник, парео, шорты, бермуды… Нет, какой ужас! Даже умереть не могу нормально, потому что нечего надеть в последнюю дорогу! А обувь! Без слез не взглянешь: босоножки, лодочки и сапоги. Нет, так нельзя, не натягивать же обожаемые мною кроссовки. Сумка! Она у меня одна, коричневая, кожаная.

Впрочем, я ошибаюсь, имеется еще крохотная, бархатная, она вполне подойдет покойнице. Но что туда влезет? Да ничего, пудреница и та не войдет, а я привыкла носить с собой кучу всяких вещей: ключи, губную помаду, она почему-то всегда размазывается и «стекает» с моего лица, упаковку жвачки, мобильный, расческу, абсолютно бесполезный предмет, сколько ни тыкай его в волосы, они лучше не лягут, кошелек, зеркальце… И как это все запихнуть в крошечную сумчонку? Воображение нарисовало картину: лежу в гробу в розовом льняном костюме, кроссовках и с хозяйственной торбой, правда из натуральной кожи. Отвратительно. Завтра же отправлюсь в магазин и куплю необходимые вещи. Сколько у меня денег в заначке?

Пересчитав «подкожные», я слегка успокоилась, легла в кровать и неожиданно мгновенно отбыла в царство Морфея.

Утром я проснулась бодрой, быстро вскочила на ноги, побежала было в ванную и наткнулась глазами на листок, лежавший на столе. Завещание. В ту же секунду у меня заболело все: голова, шея, плечи, руки, спина, грудь, живот, ноги. Согнувшись пополам, надрывно кашляя, я выползла в коридор и увидела Юру, натягивающего на собак комбинезоны.

– Это какой-то ужас! – воскликнул он. – Одну оденешь, вторая разденется, впихнешь ее снова в одежду, первая голая стоит.

– Ты им дай по ванильному сухарику, – прохрипела я, – здорово помогает. Пока грызут, справишься.

– Простудилась, что ли? – заинтересовался Юра.

– Немного, – соврала я.

– Виданное ли дело по холоду в куртенке бегать! – возмутился Юра. – Купи себе шубу.

– Не хочу.

– Почему?

– Потому.

– Очень красивые есть, из норки.

– Знаешь, сколько такая доха стоит?

– Ну… тысячу!

– Долларов!

– Не так уж и много, – пропыхтел Юра, застегивая на Рейчел ошейник, – накопить можно. Эй, пошли.

Стая кинулась к лифту. Впереди вышагивали Рамик и Рейчел, следом семенили две толстые колбаски: Муля и Ада. Феня и Капа, повизгивая, вертелись на поводках, норовя запутаться.

– Смирно, – скомандовал Юра, – по порядку рассчитайсь!

Собаки замерли перед лифтом.

– Сначала полковники, – велел Юра.

Я усмехнулась, здорово он научился справляться с псами. Рейчел и Рамик вошли в лифт.

– Теперь майоры!

Муля и Ада проследовали в кабину.

– Отлично, – одобрил Юра, – замыкают роту сержанты. Эй, Феня, тебе отдельное приглашение прислать? Все, разжалована в рядовые, вечером моешь пол в казарме зубной щеткой и чистишь всем сапоги!

– Как тебе удалось их так выдрессировать? – изумилась я.

Юра засмеялся:

– Созвал собрание и объяснил суть дела. Предложил избрать генерала и слушаться его беспрекословно. В бюллетене была одна моя фамилия, по-моему, очень демократично! Выбрали единогласно, навечно, более избирательной кампании не предвидится.

Лифт закрыл двери и уехал. Я умылась, причесалась, потом оделась, вышла на кухню и чуть не зарыдала от умиления. На столе испускала пар кружка, рядом стояла тарелка с тостиками.

Пока я собиралась, Юра успел прогулять собак, вымыть им лапы и сварить мне кофе.

– Спасибо! – с чувством воскликнула я.

– За что? – удивился Юра.

– Ну за все!

– Странная ты, – улыбнулся Юра, – я себе кофе сделал и тебе заодно, чего тут особенного?

– Еще собак на улицу отвел.

– Знаю же, тебе неохота.

Переполненная чувством благодарности, я снова пошла в ванную и стала тщательно красить лицо. Итак, как поступить? Поехать в театральный институт, найти Рагозину и осторожно, не попадаясь той на глаза, взглянуть на девицу! Проверить для начала, она ли была той самой цыганкой, пришедшей ко мне в недобрый час. Ну-ка, где у меня адрес института?

Наложив на щеки румяна и оставшись крайне довольна своим внешним видом, я побежала в свою спальню и увидела Феню с Капой, самозабвенно дерущихся на моей подушке. Выгнав обнаглевших щенков, я стала рыться в сумочке в поисках нужной бумажки, под руку попался белый конверт, запечатанный, без адреса и какой-либо надписи. Я повертела его в руках. Откуда взялось странное письмо? Ах да, это послание передала мне Гликерия Петровна. «Деточка, – орала актриса, – надеюсь, вы привлечете меня к этому делу!»

Пальцы быстро разорвали бумагу, на мои колени спланировал прямоугольник, фотография. Я взяла ее и ахнула. Держу в руках собственное изображение, как всегда, ужасное. Неизвестный человек заснял меня в момент радости. Рот у Лампы растянут до ушей, брови чуть приподняты, волосы торчат в разные стороны. Да уж, на этом снимке я больше всего напоминаю мартышку, получившую шоколадную конфету. Полюбовавшись на фото, я перевернула его и увидела надпись, сделанную на компьютере: «Идиот. Это Романова Евлампия Андреевна».

Думаю, вы понимаете, до какой степени я была поражена. Повертев снимок и так и этак и не поняв, где и кем он был сделан, я сунула его назад в сумочку и схватила телефон.

– Аллоу, – пропела Гликерия Петровна, – слушаю!

– Это Нина Рагозина, помните, мы вчера с вами встречались в «Лукошке».

– Душенька, – завопила Гликерия, – у меня стопроцентная память.

– Решила привлечь вас к работе.

– О-о-о!.. Наконец-то! Никогда об этом не пожалеете!

– Скажите, Сергей Васильевич вернулся?

– Нет, он приедет через три дня, похороны…

– Да, да, понимаю. Вы одна дома?

Гликерия захихикала:

– Было бы странно предположить, что я привела в отсутствие сына любовника.

Надо же, старушка еще помнит об амантах!

– Почему бы и нет, – быстро ответила я, – такая красивая и молодая женщина, как вы, должна нравиться мужчинам.

Послышался удовлетворенный смешок.

– Ах, милая, все в прошлом. Но было, было. Знаете, в пятьдесят пятом году…

Понимая, что бабусю сейчас унесет на волне воспоминаний слишком далеко в океан жизни, я быстро прервала ее:

– Сейчас приеду к вам.

– Домой?

– Да, напомните адрес.

Старушка назвала улицу, номер дома и воскликнула: