Дарья Донцова - Несекретные материалы

Аркашка сел в ванну и закрыл лицо губкой. Он еле сдерживал смех, но Машке показалось, что брат заплакал.

– Кешик, – робко позвала она. – Кешунчик…

– Когда ты появилась на свет, – сдавленным голосом пробормотал гадкий мальчишка, – у мамы с Наташкой были деньги на операцию, а когда родили меня – решили сэкономить. Вот так и мыкаюсь с хвостом.

– Как только не стыдно! – завопила Машка, налетая на ничего не подозревающую Наташку. – Сейчас же отрежьте ему хвост!

Пришлось вынимать анатомический атлас и объяснять, чем мальчики отличаются от девочек.

То ли растворитель помог, то ли бензин оказал волшебное действие на солидол, но наконец из ванной комнаты появился Александр Михайлович, закутанный в Кешкин махровый халат. Лицо и лысина полковника радовали глаз темно-свекольным цветом. Подхватывая волочащиеся полы, приятель в изнеможении попросил:

– Чайку хочется.

В столовой в тех же позах продолжали сидеть Галя и Миша. Возле математика на тарелке громоздилось невероятное количество куриных костей. Подивившись аппетиту профессора, я громко сказала:

– Миша, Галя, познакомьтесь, это наш близкий друг, Александр Михайлович.

Ненормальная парочка оторвала глаза от бумаг. Секунду их лица выражали здоровое недоумение, словно люди возвращались с далекой планеты. Потом Галя тихонько пробормотала:

– Мы знакомы.

– Очень приятно, – вежливо отозвался Миша и, встав со стула, протянул полковнику руку.

Раздался глухой стук, и мы с изумлением уставились на упавшего Хучика. Мопс даже не проснулся от удара, его живот походил на огромный шар.

– Он спал у вас на коленях! – негодующе воскликнула Зайка. – Как же так? Мы обыскались Хуча! Неужели не слышали?

– Нет, – совершенно искренне ответил профессор, – а ты?

Галя покачала головой.

– С ними все ясно, – закричала Манюня, – оба ненормальные, но почему Хуч не откликался?

– Да, – поинтересовалась Зайка, – почему?

– Потому что был занят поеданием курицы, которую кто-то услужливо засовывал ему в пасть, – вздохнул полковник, указывая пальцем на груду костей.

– Миша, – возмутилась я, – вы скормили мопсу почти двух кур!

– Не знаю, – растерянно пробормотал профессор, – случайно вышло, он просил, а я давал…

– Ладно, – вздохнул Александр Михайлович, – будем считать, что я просто хотел помыться!

На следующее утро я дозвонилась до Карины Соломатиной. Бедная женщина испугалась до потери пульса. Сначала она довольно глупо принялась отнекиваться:

– Не знаю никакой Никитиной!

– Неужто? – издевалась я. – Хорошо, отправлю фото вашему мужу, пусть сам разбирается, что к чему.

– Не надо, бога ради, не губите, – заплакала Карина, – сколько хотите за молчание?

И эта туда же. Ну не нужны мне деньги, но их мне просто насильно всовывают.

Бедная Карина обезумела настолько, что предложила встретиться в «Макдоналдсе». Я представила себе кишащий детьми зал и велела Соломатиной явиться в ресторан «Капитан» на Лесной улице. Насколько помню, в этом заведении никогда нет народа.

Я приехала по обыкновению на десять минут раньше, но Карина уже сидела за столиком. Красивое породистое лицо покрывали красные пятна, ухоженные руки, скорей всего не знавшие домашней работы, нервно теребили кружевной платочек.

Увидев меня, она подскочила и чуть ли не закричала:

– Фото с вами?

– Со мной, – успокоила я ее, демонстрируя снимки.

Соломатина залилась сначала какой-то фиолетовой краснотой, потом вдруг стала сине-белой и жутким голосом произнесла:

– Знала, что так кончится. Всегда подозревала Ванду в нечистоплотности. Значит, теперь она хочет еще на шантаже заработать! Мало ей денег принесли…

Злые слезы покатились из умело накрашенных глаз. Но сейчас, слава богу, изобрели тушь, которой не страшна влага, поэтому по щекам текли прозрачные капли.

– Сколько она на мне заработала, эта бандерша, – причитала Карина, – небось озолотилась, а мне копейки совала, вот гадина…

Глядя на рубиновые серьги и легонькую шубку из нежной каракульчи, мне трудно было поверить в беспросветную нищету их владелицы. Но Карина продолжала ныть и стонать.

– Я абсолютно нищая, не имею ни копейки, но отдам все, что есть! Может, возьмете натурой?

– Чем? – испугалась я.

– Натурой.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, вот сережки, например, – отчаянно выкрикнула тетка, показывая на свои уши.

Надо же так испугаться! Скорей всего драгоценности подарил муженек, и трудно будет потом объяснить любящему супругу, куда подевался презент.

– Мне не нужны деньги, – решила я успокоить истеричку, но та, наоборот, только еще больше испугалась.

– А что? Что вам нужно? – принялась она тупо повторять, клацая идеально изготовленными коронками.

– Кое-какая информация.

– Ничего не знаю, – быстренько проговорила Карина.

– Кто познакомил вас с Вандой? Как она набирает женщин?

Карина вздохнула.

– Хитрая сволочь. Не знаю, как с другими, никого там не встречала, но со мной поступила просто.

Ванда сталкивалась с Кариной на разных тусовках – всяческие презентации, премьеры и дни рождения общих знакомых. Обе вели светский образ жизни, постоянно вращаясь в обществе. Поэтому госпожа Соломатина абсолютно не удивилась, когда Ванда позвонила и пригласила ее на вечеринку по поводу празднования Дня святого Валентина. Постоянно ищущая поводы для встреч, светская тусовка выдумывала все новые и новые праздники.

Изумилась Карина, уже придя в гости. В большой столовой за стол сели всего три человека – Ванда, незнакомый мужчина с властным голосом и она. Ужин прошел мило. Хозяйка несколько раз надолго покидала гостей, и кавалер осыпал Карину комплиментами.

На следующее утро ни свет ни заря перезвонила Никитина.

– Дорогая, – запела она в трубку, – ты вчера произвела потрясающее впечатление на Льва Андреевича. Он только о тебе и способен говорить, просто остановиться не может, прямо заболел. Сделай милость, подъезжай сегодня к семи часам, попьем кофейку, поболтаем, знаешь, он просто влюблен…. Но у него такое высокое положение, что нельзя показываться на людях, моментально репортеры набегут, снимков понаделают…

Любой женщине приятны проявления чувств. Карина же была совершенно неизбалованной. Ее браку с Владимиром стукнуло двадцать пять лет, не так давно отметили серебряную свадьбу. Последние годы гинеколог, занятый исключительно клиникой и расширяющейся клиентурой, практически не бывал дома. Карина, никогда не работавшая и не имеющая никакой профессии, раньше занималась домашним хозяйством. Но свалившееся на самого богатство позволило нанять домашнюю работницу. Детей у Соломатиных не было. Карина завела персидскую кошку и тратила часы на расчесывание шерсти любимицы. Женщина не пропускала ни одной кошачьей выставки, самозабвенно коллекционируя медали и розетки, полученные Муркой…