Игорь Гречин - Тайна Черного моря

– И все же, барышня, когда вы за рулем, прошу вас не оборачиваться. Мне некогда в аварии попадать.

И то хорошо, что не стал с ходу глаза выкалывать, аорты перерезать и прочие фокусы вытворять, на которые мегатонники большие мастаки.

– А маячок называется «ленинградское дело», – заученно отрапортовала рыжая дива. – Помнишь такое? То самое. Один из подвигов Лаврентия Павловича.

Она сразу понравилась Хутчишу. Как женщина. Если использует дезодорант «Ханимекс», значит, к нравственным категориям относится легко, но всерьез ни разу никого не любила. Если духи «Луцион» – значит, не дура, не шлюха, не стерва. Так, по крайней мере, учит учебник.

Анатолий проводил взглядом выглядывающие из-за крыш гуашево-синие луковки храма. В данный конкретный момент его не очень занимали речи шпионов-попутчиков. Надо будет, повторят десять раз.

Дива смущенно тряхнула головой и повторила с нажимом:

– Один из самых подленьких подвигов партайгеноссе Берии.

А ведь, кажется, интонация, с которой это было произнесено, достойна доверия. Возможно, у этой странной пары за спиной стоит нечто большее, нежели дурная попытка на халяву вписаться в эпицентр образовавшегося вокруг установки Икс тайфуна.

– Барышня, я вас умоляю. Следите за дорогой.

Дива на всякий случай стерпела и эту детскую выходку. Продолжила:

– Поверьте, мы ваши союзники.

Тут Хутчиш почесал затылок. Столь банальный поступок тем не менее произвел на парочку сильное впечатление. Им мучительно хотелось узнать, что скрывается за этим жестом. Явно ведь неспроста он репу чешет. Будет тебе мегатонник просто так чесаться.

– Девушка, я от вас устал, – обезоруживающе улыбнулся Анатолий. – Я занимаюсь исключительно восточным фольклором. А диссидентские байки меня интересуют мало.

Машину опять затрясло: хороший асфальт кончился.

«Чероки» притормозил, перевалился через трамвайные рельсы, срулил с улицы и по колдобинам пробрался на задний двор типового крытого рынка. Встроенные в панель автомобиля электронные часы показывали семь ноль одну утра. Рыжая автогонщица мотор не заглушила.

– Ну что ж, – устало зевнул Вискас. – Мы тебя привезли туда, где восточного фольклора хоть попой ешь. Той попой, которой ты уселся на мою шляпу.

– Да, – согласился Анатолий, выуживая из-под себя тряпичный блин. – Перекусить бы не мешало. Хотя рынку я бы предпочел ужин в недорогом ресторанчике, а потом восемь тихих часов в мягкой постельке… Можете подсказать гостю города на Неве, где у вас тут кормят и спать укладывают?

Ответом было молчание. Хутчиш пожал плечами и с сонной улыбкой принялся ждать, что будет дальше.

Дальше мятый человечек выполз из машины, неловко протопал по асфальтовым выбоинам к недолговечному коробу из стекла и бетона, вписавшемуся меж постройками екатерининского фонда, нащупал и нажал кнопку звонка у крашенных в зеленый армейский цвет ворот. Огненновласая ведьма задумчиво барабанила пальчиками по рулю, не выдавая любопытства, хотя сама здесь оказалась впервые. Да и до любопытства ли, когда сзади сидит нечто, эквивалентом объединяющее Содом, Гоморру, Хиросиму и Нагасаки.

– Вас, наверное, зовут Алиса.

Прапорщик положил руку на шершавый подголовник переднего сиденья и сунул голову между креслами. Волосы дивы пахли «Пантином про-ви», кожа – консенсусом «Ханимекса» и «Луциона», старый комбинезон – машинным маслом.

– Почему-то мне кажется, что вам подошло бы это имя. Несмотря на одежду. Диссонирует одежда, извините за откровенность.

– Верно, Алиса, – блеснув зубками, подтвердила дива.

И принялась стаскивать с себя комбинезон монтажника. Под ним обнаружились линялые штаны «Lee» и свитер с якутскими народными мотивами. Комбинезон рыжая небрежно швырнула на заднее сиденье, рядом с прапорщиком и пуховиком, а сам прапорщик, к сожалению, продолжения стриптиза не дождавшись, развил тему разговора:

– А я Хутчиш. Анатолий Хутчиш. Собиратель восточного фольклора…

Снаружи Вискас, кое-как вернувший шляпе форму, сказал что-то в притулившееся сбоку от ворот переговорное устройство. Ворота со скрипом открылись. Скрип был как зевок человека, ночь боровшегося с рулеткой в казино, но оставшегося при своих. Алиса тронула педаль газа, и «джип» плавно вкатился внутрь.

Место, где они очутились, можно было принять за обычную разгрузочную площадку для дальнобойщиков, пригнавших из прекрасного далека фуры с арбузами, дынями или помидорами. Если бы не одно но.

Возле давно не беленной стены на рукодельном коврике верблюжьей шерсти сидел одетый в полосатый халат и пеструю чалму древний, как скифская баба, азиат и потягивал дымок из видавшего виды мельхиорового кальяна. На коленях сторожа покоился автомат Калашникова. Лак на прикладе облез, и ясно видны были несколько впитавших грязь параллельных зарубок. «Джип» проехал мимо. Отрешенный страж глазом не повел. «Джип» повернул направо и остановился.

Анатолий, выбираясь из «чероки», от души хлопнул дверцей. Стоящий рядом с машиной Вискас дернулся, будто его пчела укусила. Из предбанника вдогонку отчетливо сладко пахло опиумом. Вышла из машины и предводительница. Потянулась, изогнувшись, как кошка.

Но ни громкий хлопок дверью, ни это действие не привлекли внимание там и сям занимающихся своими очень важными делами статистов.

Глазам прапорщика предстала умилительная картина. Вроде это был торговый зал рынка: тюки с нераспроданным вчера товаром, лабиринт выложенных белым кафелем прилавков с отчасти неубранным вчера товаром, бетонный, пахнущий плесенью пол, запахи домашнего творога, запекшейся коровьей крови, подгнивших мандаринов, специй…

А ещё это очень походило на тренировочный лагерь коммандос. Один межприлавочный коридор был заставлен опутанными колючей проволокой деревянными козлами, и несколько черноволосых смуглых бойцов в полной боевой выкладке учились подползать под эту проволоку, прорубая в ней проходы швейцарскими ножами. У стены, каким-то хитрым образом втиснутый в помещение, стоял дальнобойный МАЗ с фургоном, и несколько шурави на себе таскали внутрь параллелепипеды явно тяжелых зеленых армейских ящиков. Анатолий отметил, что в одной связке пыхтят и иранец, и сириец, и курд – значит, вояк объединял признак не национальный, а то ли религиозный, то ли финансовый.

– В девять, к приезду директора, – на правах гида Вискас повел группу в глубь строения, – здесь будет обычный рынок, а пока…

Экскурсия свернула за угол.

– Весело тут у них, – констатировал Хутчиш, разглядывая по дороге двоих детей Востока, которые кропотливо маскировали самодельное часовое взрывное устройство пучками петрушки, кинзы, салата и прочей травки.