Ольга Степнова - Совершенная crazy

Фёдор Башка. Рубаха парень, честный и работящий, за справедливость будет лезть в драку, за друга жизнь отдаст без раздумий. Редкий сейчас экземпляр, провинциальный, без загибонов и хитростей. Если захочет убить – даст дубиной по голове, глядя в глаза противнику. Он не стал бы спускать воду в бассейне, да и не смог бы, так как был всё время с артистом.

Лидия Федина?

Она больше всех тянула на злодейку. Умна, сообразительна, образована.

Вот только чем насолил ей всеми любимый Павел Иванович?!

Мало ли чем… Ведь Славка ничего не знает про Лидию, кроме того, что её любимый человек лежит в хирургии. Кстати, о хирургии. Горазон сломал себе шею, Алину стукнули по голове, Вахрамееву поставили роковую подножку. Везде прослеживается одна рука, один, как говорится, почерк…

Славка покосился на Лидию. Тонкий профиль, длинная шея, гордо вздёрнутый подбородок. Нефертити. Нет, Клеопатра! Одним словом, злодейка.

Славка вспотел и почувствовал, как к лицу приливает кровь.

А ведь о разговоре Гошина с Алиной, он знает только со слов Лидии. У Георгия Георгиевича стопроцентное алиби, значит, получается…

Славка даже боялся себе представить себе, что получается.

Лидия придумала сказку про призрака, чтобы задурить ему голову, запудрить мозги, напугать и дезориентировать.

Алина что-то знала про Лидию и поэтому оказалась в пруду.

«…Всё движимое и недвижимое имущество, все акции и другие ценные бумаги, охренительная коллекция, великолепные украшения, все-все деньги на счетах, а также – подумать только! – сеть курортов и отелей по всему миру».

Славка бы полжизни отдал, чтобы всё это принадлежало ему.

Но Славка отдал бы всё это движимое, недвижимое и охренительное, только чтобы убийцей и негодяйкой оказалась не Лидия.

– Ты знаешь испанский? – прошептал он, загадав, что если не знает, то во всём виновата она.

– Нет, – ответила Лидия. – Я знаю английский без переводчика. А зачем тебе понадобился испанский?

– Так… Значит, я поеду на Кубу не с тобой.

– Нищая страна. Зачем тебе Куба, да ещё без меня?

– Не знаю. Просто в детстве я мечтала о солнце, океане и коммунизме.

– Плохая мечта. Какая-то… малоимущая.

Славка насупился и отвернулся. Хотел смертельно обиться, но не смог.

Может, поменять мечту на англоязычную, признаться Лидии, что он парень, а не девица, и предпринять всё, чтобы не загреметь в хирургию?..

– Ну что ж, – встал Георгий Георгиевич. – Надеюсь, вы отлично повеселились, дорогие гости! Идите и не скучайте. Ищите гроб, убийцу, что хотите! Зарабатывайте моё наследство. А я спать, спать… Вы не представляете, как я устал.

– Ты собираешься отдать им наши деньги?! – завизжала Полина. – Ты хочешь пойти на поводу у сумасшедшей старухи?! Ты не будешь оспаривать её дебильное завещание?!

Ответить Георгий Георгиевич не успел. В столовую с выпученными глазами вбежала Ксюня. Она размахивала руками и ничего не могла сказать.

– Что ещё? – устало спросил её Гошин.

– Там… – показала за спину себе служанка. – Там Суковатых приехал! Говорит, что он Евгений и отродясь не был девушкой! Ой!

Ксюня испуганно посмотрела на Славку и отступила в сторону, пропуская в комнату детину под два метра ростом.

– Вот я и вырвался! – радостно сообщил детина. – Вот и приехал! Еле успел, простите, сами понимаете – медовый месяц!

Славка мигом сообразил, почему хохотала Ида Григорьевна, когда он сообщил, что его приняли за Женьку Суковатых.

Это был мужик!

Здоровенный, лет сорока, с приятным лицом и обаятельной улыбкой.

Такой вполне бы мог быть убийцей…

Оставалось только придумать, кем же был при таком раскладе Славка.

Орлик почувствовал себя бараном на заклании. Все уставились на него с немым вопросом в глазах.

– Ты кто?! – удивлённо спросила Лидия. – Ты разве не Женька?!

– Папа!!! – закричал Славка и бросился мужику на шею. – Папочка! – Орлик зарыдал в голос, размазывая косметику, чтобы скрыть отсутствие слёз.

– Не понял, – растерялся мужик. Он попытался отодрать от себя Славку, но тот намертво вцепился ему в плечи и тёрся носом о шершавую щёку, оставляя на ней следы помады и тонального крема. – Ничего абсолютно не понял… Тут ошибочка какая-то вышла! Я только женился, я ещё не успел…

– Папка, родной!

– Да у меня жена твоего возраста!

– Папу-уля!!

– У меня нет детей! Вроде бы… – Суковатых-старший вдруг покраснел как рак, и это давало Славке миллион шансов на успех.

– А Сочи? – с надрывом произнёс Орлик. – Сочи в восемьдесят пятом году?! Волны, чайки, пустынный пляж и красивая женщина на берегу одна, с печальными глазами, длинными волосами и … и…

Что «и» Славка не знал, креатив закончился так же резко, как и попёр. Он отлепился от Суковатых и трагически заглянул ему в глаза.

– Сойки? Ванны? – пробормотал Евгений.

– Чайки! Волны!!

– Твою мать…

– Моя мать полюбила тебя с первого взгляда!

– Мою мать…

– Твою мать она ненавидела, потому что она развела вас!

Это был рисковый пассаж, но деваться уже было некуда.

– Её звали Марина? – оживился «папаша».

– Марина Витальевна, – выдохнул Славка и с видимым облегчением утёр пот со лба.

– Ой, я отчества-то не спрашиваю никогда! Вернее, не спрашивал. То есть, ну в смысле тогда я был совсем другом человеком, немного легкомысленным и сумбурным… Неужели Марина от меня родила? В Сочи?

– Родила, – сурово сказал Славка. – Прямо в Сочи.

– И назвала тебя в честь меня?

– Ой, назвала-а! – попытался разрыдаться Славка, но попытка закончилась неудачно. Говорила ему Марья Вольфрамовна: «Орлик, советую тебе посещать наш драмкружок! Мало ли… Дешёвое актёрство в жизни всегда пригодится!»

– Значит, ты дочурка моя? – расплылся в глупой улыбке Евгений.

– Дочурка. Кровь от крови, плоть от плоти, семя, так сказать, случайно обронённое в благодатную почву.

– А что, симпатичненоко получилось! – Суковатых обошёл вокруг Славки, рассматривая его с головы до ног. – Симпатичненько! Только нос не мой, а так похоже, весьма похоже… Как мама?

– Уехала в Арабские Эмираты, покорять арабских шейхов. Я вырос на попечении бабки.

– Ой-ёй! – то ли осудил, то ли восхитился поведением бывшей возлюбленной Суковатых. – Ну, сюрприз! Ну, подарочек!

– Скажите, вы были в прошлом году на дне рождении Иды Григорьевны? – вмешалась Лидия.

– Я?! Был, конечно. Перебрал малость и весь вечер проспал на бильярдном столе с мелованным кием в обнимку. Вы разве не помните, мадмуазель?

– Кий?

– Меня, конечно! Я думал, такое зрелище трудно забыть.

– Я не заходила в бильярдную.

– Очень жаль.

– Жаль!

– Ещё один претендент на мои деньги! – истерично воскликнула Полина. – Будьте вы прокляты!