Ольга Степнова - Совершенная crazy

– И я не собираюсь… следовать его совету, – пролепетал Славка, делая последний мощный прыжок назад и упираясь в стену кедровым боком. – Этот Сэм Константинович хорошего не посоветует!

– Наверное, это Вахрамеев повредил мне мозги, когда нёс Баранову на руках. Наверное, я никогда не смогу полюбить мужчину, а любить кого-нибудь так хочется! – Лидия вдруг прыгнула по направлению к Славке.

– А! – вскрикнул Славка, но отпрыгнуть не смог, сзади была стена.

– Я тебе противна? – подпрыгнула Лидия ещё на шаг.

– Нет! – заорал Славка. – Ни в коем случае! Только…

Нужно было выйти из бочки, и, продемонстрировав свою мужскую сущность, во всём признаться Лидии, но…

Но она только что сказала, что никогда не сможет полюбить мужчину, и чёрт его знает, как развернутся события на любовном фронте, если она узнает, что он мало чем отличается от Вахрамеева.

– Ты совсем не знаешь меня, – пискнул Славка.

– Знаю. Ты боишься высоты, ты хотела повесится от несправедливости бабы Зои, которая обвинила тебя в краже сухофруктов, ты смогла полюбить простого небогатого токаря, ты… добрая, искренняя, умная, весёлая, справедливая, красивая, у тебя белые зубы, сильные руки, узкие бёдра, несимметричная дурацкая грудь, мужской подбородок, мозоли на обеих руках и коленки, которые хочется трогать…

Славка почувствовал, что катастрофически перегрелся. Что ещё немного, и он треснет от жара, или расплавится, или просто помрёт без нарушения целостности тела. Он представил, какими будут глаза у Лидии, когда она вытащит его из бочки и обнаружит у него в лифчике распаренную туалетную бумагу, а в плавках все признаки Вахрамеева.

Он представил, что она скажет…

А Фрадкин-то какой молодец! По нему и не скажешь, что он дядька без предрассудков!

– Я не знаю, как с тобой спать, – честно признался Славка.

– Я тоже не знаю, – вплотную подпрыгнула к нему Лидия. – Но дружить-то мы можем?

– Мы и так дружим, – простонал Славка, понимая, что в бочке бежать ему некуда и что он вот-вот потеряет сознание от перегрева.

– Да, дружим, – совсем сникла Лидия и потёрлась кедровым боком о Славкин кедровый бок. – Но я должна была сказать тебе правду!

– Спасибо, что сказала, – еле выговорил Славка. – Мне очень, очень приятно. Если бы не мой токарь…

– Как его зовут?

– Орлик. То есть, Славка. Слава Орлик его зовут.

– Красиво. Я бы хотела, чтобы ты с ним была счастлива.

Разговор становился невыносимым. Жара разрушительной. Лидия показалась дурой с распаренной мордой.

– А-а-а-а-а! – заорал Славка, выскочил из пыточной бочки, и, почти не касаясь ногами пола, полетел в предбанник.

– Я тоже в первый раз не смогла долго париться! – захохотала Лидия.

– Лучше бы ты ягоды ела! Хазы бомбила! Компьютеры вспарывала!! Какой дурак объясняется в любви в бочке?!

– Я объясняюсь в любви в бочке, только я не дурак, а дура, – грустно сказала Лидия и покраснела даже больше, чем это было возможно.

Славка наскоро обтёрся большим полотенцем. Бюст его утратил упругость и форму, пришлось тайком достать из лифчика бумагу и засунуть её за деревянную лавочку.

– Дура ты и есть, – бормотал под нос Славка, натягивая женские шмотки. – В подружку она влюбилась! Ягоды нажралась! В баню попёрлась! Дура и есть! А что в доме творится?! Бардак! Жесть! Даже подумать страшно, что творится в доме!

Лидия вошла в предбанник красная, голая и абсолютно несчастная.

– Да, страшно подумать, что в доме творится, – как зомби повторила она. – Зато я теперь абсолютно уверена, что убийца не ты.

– И не ты! – великодушно признал Славка, хотя история с этой баней, неизвестно кем и для кого натопленной, опять зародила в его сердце – нет, не подозрения! – так, вопросы. – Мне кажется, что орудует не один человек, почерк уж больно разный, – сказал он задумчиво.

– Да?! – Лидия так и стояла голая и несчастная, без обычного блеска в глазах. Славке стало жалко её, он накинул на плечи ей полотенце, усадил на лавочку и сам сел рядом.

– Вот смотри, – взял он распаренную ладонь Лидии и легонько сжал. – Горазон погиб, свернув шею. – Славка загнул её указательный палец. – Алину ударили по голове! – Он загнул средний палец. – В Феликса стреляли! – За средним шёл безымянный, и Славка тоже загнул его с большим удовольствием. – А Раду опять ударили по голове! – Славка задумчиво потрепал мизинец. – Почерк определённо разный, хотя сходство, конечно есть…

– Да, только Раду сначала пытались убить алкоголем. А потом уже бутылкой по голове! – Лидия сама загнула мизинец, словно подвела итог.

– Ты хочешь сказать, убийца не знал, что Гошин раскодировал Раду и… подсунул ей водку? А когда Рада не умерла, заманил её в зимний сад и ударил?

– Ну да, Рада выпила три бутылки какой-то палёной водки и не умерла! Убийца позвал её в зимний сад, пообещав ещё спиртного, но ударил бутылкой по голове. Скорее всего, Рада доверяла этому человеку, раз пошла за ним аж на крышу. Скорее всего, она что-то видела, или знала, раз её решили убить!

– Но при чём тут картины, изрезанные ножом?! Почему в Феликса стреляли?

– Всё это звенья одной цепи, – вздохнула Лидия. – Во всяком случае, убийца точно не дядя Гоша, ведь он сам раскодировал Раду.

– Алину убили из-за картин, а вовсе не из-за беременности и желания шантажировать Гошина, – уверенно заявил Славка, – Раду пытались убить, или всё же убили из-за того, что она сунула свой пьяный нос не туда, куда следует, в Феликса стреляли, потому что он вместе с нами обнаружил вытравленные подписи на пейзажах, значит…. следующими кандидатами на тот свет должны быть мы!

– Мы?! – уставилась на него Лидия, и в тот же момент в кармане её пиджака заверещал мобильный.

– Ида Григорьевна, – испуганно прошептала она, посмотрев на дисплей. – Мы совсем про неё забыли!

– Спокойно! – Славка сделал осаждающий панику жест рукой и сладко ответил: – Але?!

– Орлик, ты полный засранец, неуч, бездарь, дрозд нелетучий, раздолбай безответственный! – хрипло проорала Ида Григорьевна в трубку.

Славка поспешно прикрыл микрофон рукой, чтобы Лидия, не дай бог, не услышала ругательства, обращённые к нему в мужском роде.

– Ты почему до сих пор не нашёл меня, сволочь?! Ты решил угробить меня в расцвете сил, гадость такая?! Решил сгноить в темноте, загнобить холодом, уморить голодом и угробить здоровым образом жизни?!!

– Ида Григорьевна…

– Пакость! – заорала старуха. – Говнюк! Тупица!! Ты сам-то пробовал не жрать два дня?! Пробовал не пить, не курить, мёрзнуть, трястись от страха и безысходности?!!

– Всю жизнь пробую, – сказал Славка чистую правду.

– Скотина!

– Ида Григорьевна, если вы будете только ругаться, то ваш телефон сядет, и тогда я точно вас не найду.